Глава 670. Два признания

Король Миллиард, правитель Авалона, прибыл с дружеским визитом в город-государство Спада вместе с первым принцем Авалона Нероном и первой принцессой Нелл.
Второй принц Спады Вилхарт и принцесса Нелл недавно были обручены и в настоящее время находились вместе, предположительно, скрепляя узы… Нерон же отправился к третьей принцессе Спады Шарлотте, своему другу детства.
— НЕРО-О-О-Н! НЕНАВИЖУ ЭТО!!!
— Я понял, понял. Успокойся, хорошо?
Сам по себе такой разговор мог привести к дикому недопониманию. Однако, будучи той, кто всегда крепко держится за принца (в чём сама она никогда бы не призналась), Шарлотта не позволяла ему уйти. Красивая юная леди, настоящая принцесса, плачущая на его груди, — это была бы довольно эмоциональная сцена, будь это какой-нибудь другой человек, однако Нерон не выказывал никаких признаков беспокойства, так как для него это был её обычный детский вой.
— У-у-у-у… Я хочу выйти замуж за тебя-я-я…
— Ладно тебе, успокойся, всё хорошо.
В отличие от своей сестры, Нерон был не особо сочувствующим человеком, тем не менее, даже он, пытался, пусть и неохотно, успокоить Шарлотту, как своего старого друга.
Он сидел на большом диване и гладил принцессу по её шелковистым красным волосам почти целый час, по прошествии которого она успокоилась, возможно, просто устав от рыданий.
— Ты относишься к этому слишком серьёзно.
— Но… Но… Прошло столько времени с тех пор, когда я видела тебя в последний раз… И вот…
— Да, я знаю. И не могу упрекать тебя за твои слёзы.
Нерон, конечно же, знал, по какой причине Шарлотта битый час выла, словно ребёнок.
Всё из-за совершенно неожиданного заявления, что Шарлотта должна стать невестой искателя приключений Куроно.
— Нерон, можешь мне сказать хоть что-нибудь о том, почему это вдруг случилось?!
— Почему? Хех… Если честно, я сам не могу точно сказать, насколько всё это правда.
По всей видимости, Храм Пандоры Спады стал причиной такого развития событий, когда заявил, что Куроно является принцем из падшего Дайдалоса, государства, которое долгое время являлось конкурентом Спады.
Но кому больше всего выгодна эта свадьба?
— Шарли, ты что-нибудь слышала?
— Нет, ничего такого… Я много раз спрашивала отца, однако он отвечал только, что это «для блага Спады» или что-нибудь в этом роде.
Король Леонхарт не настолько мягкий человек, чтобы отказаться от своего решения просто потому, что его дочь рыдает перед ним.
А это значит, что это не какая-то причуда. У него должна была быть очень серьёзная причина для того, чтобы захотеть сделать Куроно своим зятем. Причина, которая убедила даже такого своенравного короля в том, что это принесёт благополучие и процветание его стране.
— О, было кое-что.
— Что?
— Он говорил что-то о Чёрном Пантеоне, дарующим своё благословение. Отец обычно не упоминает такие вещи, понимаешь? Поэтому я подумала, что в храме они, вероятно, выяснили, что у Куроно в покровителях какой-то очень важный бог или богиня.
Даже Шарлотта не верила, что помолвка стала результатом какого-то банального предсказания.
Что же до Нерона… Чёрный Пантеон, те, кого зовут богами. Об этих существах всегда вспоминают, когда что-то идёт не так. Нерон не испытывал к ним нежных чувств.
Бог там, Бог тут, Бог повсюду. Каждый раз, когда он терпел неудачу, находился тот, кто возвещал имя своего бога.
Поэтому он прекратил. Прекратил молиться каким-либо богам вообще. Основатель его страны, государства Авалон — древний повелитель демонов Мия Элрод. Нерон ненавидел слышать его имя повсюду.
Он перестал молиться богам и полагаться на их силы. Теперь он сам будет определять свою судьбу. И больше не собирается терпеть поражения.
Неважно, насколько великий Бог или Дьявол благословил Куроно, Нерон не проиграет чему-то подобному, хотя бы только для того, чтобы позлить его величие.
— Ясно. Я понял. Можешь быть спокойна, Шарли, я не позволю Куроно завладеть тобой.
— Ах, Неро-о-н…
Шарлотта посмотрела стеклянными глазами на Нерона, который с лёгкостью произнёс эти слова.
— Мои источники доложили, что этот парень прямо сейчас направляется к Карла Марла. Это на другом краю континента. Пройдёт какое-то время, прежде чем он вернётся, так что тебе нет нужды беспокоиться по поводу внезапной свадьбы.
— Ох!
— А я буду работать над тем, чтобы помешать помолвке состояться. Не знаю почему, но Король Леонхарт и мой отец непреклонны насчёт этого, так что будет непросто. Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. В худшем же случае…
— Ч-что?
— Я спасу тебя, даже если мне придётся забрать тебя и бежать.
При этих словах Шарлотту бросило в жар. Щёки её покраснели. Принцесса решилась — закрыла глаза и позволила себе…
— Прекрати. Мы с тобой друзья детства и нельзя, чтобы здесь нас с тобой воспринимали иначе.
У стен есть глаза и уши. Он сейчас во Дворце Спады. Другими словами, на вражеской территории.
Будь он хоть трижды первым принцем Авалона, это будет катастрофа, если пойдёт слух, что он прикасался к незамужней принцессе, которая даже не приходится ему невестой.
Ситуация и без того была плохой. Он не хотел своими действиями ухудшить всё ещё больше.
— М-м… Ладно, я подожду.
— Шарли, не нужно много думать об этом, веди себя как обычно. Кроме того, ты теперь рыцарь второго батальона Спады «Буря», так ведь? Поздравляю, — словно невзначай произнёс Нерон, поглаживая её по голове, как ребёнка, и развеяв розовую атмосферу.
Несмотря на то, что её это расстроило, Шарлотта быстро оправилась и осклабилась ответ:
— Именно! И тот, на кого ты смотришь сейчас, однажды возглавит армию!
— О да, удачи тебе.
— Ах, ты смеёшься надо мной?!
— Вовсе нет.
Таким образом, Нерон и Шарлотта начали весело болтать о времени, проведённом вместе в академии, и обсуждать прочие бессмысленные темы.
Пока эти двое друзей детства были погружены в свои дружеские отношения, в другом месте жених и невеста — принц Вилхарт и принцесса Нелл — также были заняты друг другом, говоря точнее, разрабатывали свой генплан.
— Знай врага и знай себя и тогда даже в сотне битв опасность не будет грозить вам… Я процитировал записанные рунами слова, произнесённые некогда одним знаменитым тактиком.
Подобные исторические цитаты можно найти повсюду на Пандоре, их содержимое довольно элементарное.
— Более того, Любовь — это Война… Ведь это же избитая истина в вашей стране, не так ли?
Общеизвестно, что древний повелитель демонов Мия Элрод имел семь жён. Исторические тексты, оставленные в разных странах континента, а также различные архивы, обнаруженные в многочисленных подземельях, указывали на этот факт. И в настоящее время те семь жён продолжали даровать людям этих стран своё Божественное Покровительство. Они стали богинями войны — это неоспоримый факт.
Что означает… постойте-ка, а что случается, когда семь сулящих неприятности леди, из-за своей страсти к битвам прославившихся как богини войны, влюбляются в одного человека?
Некоторые теоретики предполагали даже, что Мия получил прозвище повелитель демонов, потому что у него были стальные яйца для того, чтобы справляться с этими женщинами.
— Я скажу прямо, Принцесса Нелл. Вам не достаёт способности анализировать все варианты касательно войны, которую вы ведёте, не говоря уже о том, что у вас недостаточно смелости, необходимой, чтобы одержать победу во что бы то ни стало!
— Н-нет, я, вы можете не знать, но я старалась изо всех сил каждый день, чтобы Куроно-кун повернулся ко мне!
Столкнувшись со строгим, обвинительным пальцем Вилхарта, указывающим на неё, Нелл продемонстрировала неожиданную решимость, расправив свои крылья, чтобы вложить силу в свои слова.
Однако Вилхарт не отступал.
— Нет! Ваши усилия даже к свиданию не привели! Абсолютный ноль — вот и весь ваш результат!!!
— Это неправда!
— Тогда позвольте мне спросить вас. Что, как вам кажется, хотят мужчины?
— А?
От такого вопроса Нелл потеряла дар речи.
— Позвольте мне также задать вопрос о ваших руках, владеющих древним Дзюдзюцу, руках, которыми вы способны убить даже дракона. Какую из тех техник вы используете в искусстве любви?!
— А-А?!
Теперь у принцессы перехватило дыхание. Лицо её начало белеть.
— Вы должны смотреть фактам в лицо, моя дорогая принцесса Нелл. Вы не знаете своего врага — мужское сердце. И вы не знаете себя — применение любви. Согласитесь, вы ничего не знаете.
— У-у-у… Но… Но я… я же… Я изучала этот вопрос… немного…
— Хо-хо! Возможно, вы говорите о том типе романтической литературы, которая сейчас в моде? — самодовольно произнёс Вилхарт.
Он достал книгу в бледно-розовом переплёте. «Сиринские Любовные Письма» — гласил стилизованный заголовок.
— Ах, это! Я только недавно закончила её читать! Это довольно поразительная история. Я была очень тронута глубиной «нежно-говорящей» любви главной героини.
Обыкновенная книга, одна из многих, вид которой мог вызвать улыбку у любой юной леди. Это был чистый и прекрасный роман.
— Может, по виду и не скажешь, но я на самом деле активный потребитель прозы. Я также читал работы, нацеленные на женскую публику. И, да, я тоже посчитал бы эти «Сиринские Любовные Письма» жемчужиной литературы.
Действие происходит в крупном порту Авалона под названием Сирин. Героиня является единственной дочерью перспективного торговца и имеет романтические отношения с юношей, недавно ставшим искателем приключений.
Сама история начинается со слащавого хождения будущей парочки друг вокруг друга. Но чтобы прославиться как искатель приключений, юноша вскоре покидает порт Сирин. Тем не менее, несмотря на разделяющее их значительное расстояние, они утешают свои чувства, обмениваясь многочисленными письмами… До тех пор, пока героиня вдруг неожиданно не оказывается помолвленной с дворянином. Жениться ли ей на дворянине ради своей семьи или остаться верной своей любви? Но тот, по кому она тоскует, далеко, за морем Ремулия. С какими вызовами судьбы она столкнётся, чтобы встретить свою…
— Однако любой мужчина, прочитавший подобную историю, такую форму любви посчитает полным мусором.
— Что… Как ты смеешь?!
— Нет причин для досады. Как леди могут вдохновляться таким прекрасным примером любви, так же и джентльмены имеют полное право посчитать эту историю за скучный мусор.
— Это НЕ мусор! Они могут любить друг друга только через эти письма и это именно то, что делает их любовь такой сильной!
— Ха-а… Юноша из книги умелый фехтовальщик, способный прославиться во всех землях. Более того, он очень красив, с серебряными волосами и разноцветными глазами. Как вы можете верить в то, что такой мужчина не повстречает на своём пути другую женщину?
Если бы юноша не был описан как среброволосый и очень красивый, то, учитывая его подвиги, он бы сильно напоминал Куроно. Разве не естественно для любой женщины возжелать такого привлекательного мужчину? А тот факт, что все его спутники также были видными мужчинами сами по себе, не было ли это непреднамеренной формой услужения леди?
— Он бы не стал! Он и героиня видят только друг друга!
— Конечно, во вселенной этой истории это вполне может быть так. Но почему бы не взглянуть на реальность глазами Куроно?
В настоящее время Куроно смело объявил себя владельцем гарема.
Мужчина, по которому Нелл тосковала, не был похож на героев из её любимых романов. Он не был удобным образом свободен от внимания других женщин и не смотрел на неё и только на неё взглядом чистой любви.
Хотя они не попали бы в такое затруднительное положение, если бы Куроно создал свой гарем от избытка похоти…
— По моим наблюдениям, Куроно чист сердцем, когда дело касается любви. Однако, пожалуйста, имейте в виду, это вовсе не значит, что он лишён базовых желаний.
Нелл нечего было возразить на это. Она тоже обнаружила это качество в Куроно и это была одна из причин, по которой она влюбилась в него.
— Поэтому я предлагаю вам побольше узнать о желаниях мужчин. И я гарантирую, что это знание сослужит вам хорошую службу в попытках понять сердце Куруно.
— Я… Ясно… Однако я понятия не имею, с чего начать.
Мужские желания, мужская психика. О таком она не могла спросить своего друга и наставника — Жрицу Чёрного Дракона Белкрозен, так как эта особа до сих пор была девственницей, уже 250 лет. Ради выполнения своих священных обязанностей эта женщина отказала себе в любых проявлениях романтической любви. По сравнению с Нелл, несчастной принцессой, столкнувшейся с чередой любовных испытаний, жрицу можно было описать как абсолютно непорочная.
Что до Сериз, другого её друга, у которого она могла бы искать совета, то её нельзя было назвать особо опытной. Да, у неё жених, но их отношения всё ещё не вышли за рамки сэмпай-кохай. В вопросах любви ни Нелл, ни Сериз нельзя было считать одну опытнее другой.
— Но не нужно беспокоиться, моя дорогая, у меня для вас есть идеальное руководство по завоеванию мужского сердца. Узрите.
Он достал какую-то книгу и когда она увидела её, у неё вырвался возглас:
— Кя-я! За… За… Зачем эта непристойная книга?!
Книга была похожа на «Сиринские Любовные Письма», такой же светло-розовый переплёт, однако на обложке была изображена юная, но по какой-то причине большегрудая, среброволосая сексапильная девушка. Бесстыдная одежда этой девушки с несбалансированным распределением плоти практически ничего не скрывала. Более того, девушка стояла в позе, выставлявшей её грудь в выгодном свете. Обольстительное выражение лица, рога, хвост и крылья — все эти признаки безошибочно указывали на суккуба.
«Чопорная Обольстительница или как я привлёк внимание этой большегрудой лоли-суккуба и из Неудачника превратился в Сильнейшего» — гласил заголовок.
— Ужасно!
Нелл успела только дочитать до «большегрудая лоли-суккуб», после чего отшвырнула от себя книгу с настолько непристойной обложкой и с ещё более вульгарным названием.
— Ах! Что вы вытворяете со священной книгой подростков! Эти страницы содержат мои заветные воспоминания!
— Я потрясена, второй принц Вилхарт Тристан Спада.
— Пожалуйста, не смотрите на меня таким холодным, презрительным взглядом и не обращайтесь ко мне по полному имени, пожалуйста.
Несмотря на выражение лица, говорившего о невыразимой боли в сердце, Вилхарт быстро подобрал с пола заветную литературу своей молодости.
Деликатно отряхнув обложку, он хмыкнул и снова посмотрел на Нелл.
— Слушайте внимательно, эта книга содержит множество важных аспектов, присутствующих в любом мужчине.
— …
Взгляд Нелл оставался холодным. Он ощутил холодок гораздо более низкой температуры, чем когда они только приступили к этому разговору. Нелл явно размышляла об его убийстве.
— Верьте мне. Я показываю вам эту не для того, чтобы оскорбить. Подобно тому, как юные леди во всех странах восхищаются «Сиринскими Любовными Письмами», так же и молодые люди всего мира воодушевляются книгой «Чопорная Обольстительница или как я привлёк внимание этой большегрудой лоли-суккуба и из Неудачника превратился в Сильнейшего».
— Пожалуйста, прекратите полностью проговаривать это название. Оно поганит мой слух.
— Ну, это чрезмерно длинное название на самом деле способствует популярности этой книги, подавляя другие работы схожей тематики путём мгновенного захвата внимания читателей, которые…
— Прекратите…
Потоки магической энергии начали извергаться из тела Нелл.
— Многие юноши совсем как эта «Чопорная Обольстительница».
Вилхарт решил вернуться к теме.
— И вы просите… чтобы я прочитала… это…
— Как только вы сделаете это, то непременно поймёте, чего хотят мужчины.
— Я… Я не могу согласиться с этим. Куроно-кун не такой… Это преступление!
— Я сильно сомневаюсь, что Куроно предпочтёт бессмысленный обмен письмами вместо того, чтобы делать «туда-сюда» с возлюбленной.
— К-как вы можете быть таким вульгарным!
Залившаяся краской Нелл, казалось, изо всех сил старалась забыть то, как она сама умоляла его спать с ней.
Даже после окончания действия Зелья Забывчивости Нелл сама запечатала те чудовищные воспоминания, когда она не только получила отказ после своей смелой просьбы, но вдобавок наблюдала за трагической сценой того, как её возлюбленный занимается любовью с другой женщиной*.
*[с Фионой]
— Вы должны понять, что определённая степень напора необходима, если вы желаете, чтобы Куроно понял чувства, которые вы испытываете к нему. Я выскажусь проще… Мужчины чересчур тупы!!! — заявил Вилхарт, частично испытывая презрение к своему другу.
— Слушайте меня, принцесса Нелл. Важнейшая часть процесса овладения мужского внимания заключается в… «Постой-ка, а что если, что если на самом деле я ей нравлюсь?». Такая мысль приходит ему в голову в этот момент.
— Э? Но… Не будет ли важнее просто сообщить ему, что я чувствую?
— Вы не должны спешить с этим. С незапамятных времён женщина запутывала мужчину. Смысл в том, что её «любовь» для него не является легко установимым фактом. Таким образом, мужчины очаровываются. Действительно ли она любит его? Ему любопытно. Ему нужно знать, и поэтому он начинает бегать за ней!
— А?!
Глаза Нелл широко распахнулись, словно она, наконец, осознала что-то поистине важное.
— Куроно, несомненно, глуп… Но, принцесса Нелл, вы тоже виноваты в том, что пытаетесь сблизиться с этим мужчиной, скрывая свои чувства. В итоге Куроно обозначил вас как «просто друг».
Вилхат видел Куроно насквозь.
Нелл, конечно, была весьма привлекательна для него, но у них были слишком разные социальные статусы, что препятствовало возникновению любых форм романтических отношений между ними. Таким образом, чтобы не пересечь черту, Куроно убедил себя, осознанно или не совсем, что «Нелл — друг».
И прилежная сущность Нелл только подпитывала эти мысли в нём. Он, наверное, думал, что иная девушка не станет делать всё это… Однако Нелл была той, кто станет. В итоге на пути любви оказалась стена, известная под названием френдзона.
— Он узнает о моих сильных чувствах к нему естественным образом… Скажите мне, ведь именно так вы думаете?
— Э… Что… Как вы…
— Насколько мне известно, женщины обычно хотят, чтобы мужчина сам это заметил.
В современных Спаде и Авалоне считается, что признание в любви и предложение руки является задачей мужчины. Если бы женщина сделала это, то её стали бы рассматривать в качестве страстной любовницы.
— Ах, но мужчины, понимаешь, они понятия не имеют, пока ты сама им не скажешь.
Печально, но факт, таково психологическое различие между мужчиной и женщиной. Они думают по-разному и их мысли несовместимы. Тем не менее, они продолжают придерживаться своего хода мыслей, даже осознавая их несостоятельность.
— Вы должны, я подчёркиваю — должны — выбросить из головы эту наивную надежду, что Куроно вдруг заметит вас. Подобные мысли больше годятся для плебейских любовных романчиков, но не для вашего случая, когда вы теряете всё, если не сможете заполучить его внимание. Позвольте мне выразиться красивее… Такая наивная надежда, всё равно что держать осаду и даже не планировать призывать подкрепление!!!
— Т-так точно!
— Слушайте внимательно, ваша первейшая цель в завоевании Куроно — поместить в его голову мысль «Постойте-ка, а что если, что если я действительно нравлюсь Нелл?»
Это неявно подразумевало, что ей придётся разрушить крепость под названием Дружба, которую возвёл Куроно.
Девушка не станет без причины так липнуть к парню… Я явно нравлюсь ей.
Легко сказать, но трудно сделать.
— Как только вы разрушите эту стену дружбы, то сразу же обнаружите благоприятные изменения. У него не останется другого выбора, кроме как увидеть в вас существо противоположного пола. И как только он осознает это, он начнёт пересматривать все те действия, которые вы предпринимали по отношении к нему в прошлом и начнёт видеть их в совершенно другом свете… В этот момент он и распознает ваши чувства.
— Э?! Это… замечательно!
Как в сказке про Златовласку, о такой любви Нелл могла только мечтать, — любой контакт с ней заставляет сердце Куроно трепетать.
— Но, вы сказали, что я не могу прямо признаться ему, правильно? Тогда как я…
— Именно для этого нам нужна «Чопорная Обольстительница».
Он снова сунул Нелл непристойную книгу.
— Н-но я…
Нелл явно колебалась. Однако она не отбросила книгу, как в прошлый раз.
— Нелл, дорогая, Чопорная — твой друг, прими её. И она поможет тебе завладеть сердцем Куроно.
— Я… прочту её.
Трясущимися руками Нелл раскрыла книгу.
«Фух», — Вилхарт, осуществивший первый этап плана, мысленно вытер ментальный пот со лба.
— Кя-я!!! Я не могу! Я просто не могу!!!
Она отбросила книгу на пятой странице. Глядя на то, как через комнату летит его «Чопорная Обольстительница», Вилхарт вздохнул. Им предстоит долгий путь.
Такова была Меланхолия Вилхарта.



23. Глава 432. Рин
Владения Хельвеция, которыми правит граф Виенто Доминик Хельвеция Бергунт, расположены на западе Республики Синклер и являются сравнительно богатыми землями. Несмотря на удаленность от Священного города Элизион, благодаря мягкому климату, плодородной почве, богатым лесам и выходу к морю, являющемуся ключевым фактором для торговли, развитие этих земель было впечатляющим. Нынешний граф, которому еще только за сорок, проявил блестящие способности в управлении внутренней политикой.

О том, насколько велика власть графа и его владений, можно судить уже по тому, что он завоевал пост главнокомандующего Третьей армией крестоносцев в экспедиции на Пандору.

Сейчас граф Бергунт находится на пороге величайшего прорыва со времен освоения Хельвеции, однако незадолго до того, как он объявил об участии в экспедиции, на его земли обрушилась череда несчастий.

Это были массовое нашествие монстров, банды разбойников, пришедшие из разоренных соседних земель, и восстание еретиков, которые долгое время скрывались в тени. Появление сразу трех опасных сил практически одновременно поставило в тупик даже такого опытного правителя, как граф Бергунт.

Стоило отправить войска на спасение деревни, атакованной монстрами, как по пути они попадали в засаду разбойников. Едва удавалось перегруппироваться и возобновить марш после разграбления обозов, как на них нападали еретики. Подобные ситуации случались нередко.

Рыцари Хельвеции, не пренебрегавшие ежедневными тренировками, не терпели явных поражений в открытом бою, но их силы таяли, а усталость неумолимо накапливалась.

Но больше всего графа терзала гибель его единственного сына, которого он растил как наследника, в битве с еретиками.

Даже после смерти драгоценного наследника нападения в разных частях владений не прекращались. Мирные и богатые земли стремительно погружались в хаос. Тревога росла с каждым днем, выхода из ситуации не было видно, а недоверие к лорду усиливалось...

И именно в этот момент внезапно появилась одна девушка.

Прекрасная дева с черными волосами и черными глазами. Монахиня, облаченная в белоснежное одеяние.

Её звали Линфельт.

Было громогласно объявлено, что она — дочь графа Бергунта. Впрочем, если бы речь шла просто об обнаружении внебрачного ребенка, это вряд ли вызвало бы такой ажиотаж.

Однако то, что имя Линфельт стало известно каждому в её землях и даже достигло далекого Священного города Элизион, было заслугой не её красоты, а её исключительных способностей.

«Святилище». Так называлась её Первородная Магия, столь мощная, что казалось, будто она пробудилась как Апостол, получив благословение Белого Бога.

С помощью этой силы она истребляла монстров, уничтожала банды разбойников и стерла с лица земли армию ненавистных еретиков. Менее чем через год после появления Линфельт в Хельвеции воцарился мир.

Совершив эти чудесные подвиги и обладая прекрасным, святым обликом, Линфельт естественным образом получила новое имя.

Её стали называть Святой Девой Хельвеции.

Меня зовут Рин. Я обычная ученица монахини, каких полно в Синклере. И служу я не в каком-нибудь белоснежном сверкающем соборе Элизиона, а в грязной, ветхой церквушке в трущобах, куда заходят только сироты да нищие. Я даже крещение толком не прошла — так, пародия на монахиню.

Сама понимаю, что статус у меня сомнительный, но для сироты без роду и племени, как я, это, пожалуй, самое то. Сколько себя помню, меня бросили в этой церкви, и как только я начала что-то соображать, я уже дралась за кусок черного хлеба на столе с другими сиротами, которых здесь выращивали... то есть, о которых заботились.

Мои сверстники-сироты, достигнув 15 лет, быстро сваливали отсюда. Либо они бессердечно исчезали навсегда, либо умирали, не дожив до совершеннолетия. Единственной, кто остался здесь после пятнадцати, была я — фальшивая послушница, которой пришлось возиться с новым поколением сопливых спиногрызов.

Не то чтобы я мечтала об этом. Просто так вышло, по течению. Монахиня, которая управляла церковью до этого — то есть, моя приемная мать — была уже в таком возрасте, что могла отправиться на небеса в любой момент. Она стала слишком старой, чтобы справляться в одиночку.

Поэтому мне пришлось стать своего рода преемницей и продолжать эти дни, ухаживая за мелкими паршивцами, у которых энергии хоть отбавляй. Я думала, что так будет продолжаться вечно, и в конце концов, ворча и жалуясь, я стану такой же старухой, как та монахиня, и умру здесь.

Но однажды моим шумным, но мирным будням пришел внезапный конец.

— Рад встрече. Я Себастьян, служу дому графа Бергунта. По приказу графа я пришел забрать вас.

Появился невероятно красивый рыцарь с золотыми волосами и голубыми глазами, и не успела я ничего понять, как меня вытащили из церкви, прикрываясь приказом графа.

— О, ты Рин... Линфельт! Боже, эти черные волосы и глаза, ты вылитая она... Без сомнения, ты — моя дочь!

— ...Простите?

Очнулась я уже не на дне трущоб, а в особняке графа Бергунта, где сам лорд обнимал меня в атмосфере трогательного воссоединения.

Нет, погодите, я вообще не догоняю, что происходит...

— Ну, короче говоря, ты — внебрачная дочь графа.

Только вечером того же дня, когда Себастьян объяснил мне всё по порядку в выделенной мне спальне, я наконец-то начала понимать ситуацию.

Так называемая тайна рождения. Бедная я на самом деле благородная леди! На самом деле принцесса?! Такие истории — обычный сюжет для дешевых развлекательных книжонок, которые ходят даже в трущобах, и многие мечтательные девочки ведутся на это.

Но для меня, закаленной пятнадцатью годами суровой жизни в приюте, это казалось глупым уходом от реальности. Я реалистка: завтрашний кусок хлеба важнее мечтаний.

Кто бы мог подумать, что такая, как я, за одну ночь станет настоящей дочерью графа...

— Хотя на самом деле, правда это или нет — неизвестно.

— Серьезно? Тот граф так растрогался, чуть не плакал.

— Для аристократа актерская игра — пустяк. Хотя он выглядел довольно увлеченным... В любом случае, раз сам граф желает принять тебя как дочь, ты теперь Линфельт, дочь графа Бергунта.

— ...Что еще за Лин-как-там-её? Меня зовут Рин.

— Похоже, это имя граф хотел дать своей дочери при рождении. Радуйся, имена похожи.

— Не хочу я ничего такого пафосного... И вообще, ты, смотрю, быстро перешел на неформальный тон.

— Ну так, мне теперь придется быть твоим личным телохранителем и дворецким. Нужно выдрессировать тебя, чтобы ты не зазнавалась, превратившись из сироты из трущоб в графскую дочку.

— Ха?! Что значит «выдрессировать»?!

— Сейчас ты — необразованная соплячка из трущоб. С завтрашнего дня я вобью в тебя манеры, подобающие дочери графа.

— ...Чего? Манеры? Этикет?

— Не только этикет. Танцы, науки, как правильно заваривать чай — тебе придется выучить кучу всего.

Танцы — это же когда на празднике урожая все водят хоровод вокруг костра как попало, да? Науки — это чтобы уметь считать деньги и не дать себя облапошить хитрым торговцам? Спокойно, в трущобах я лучше всех умею торговаться. А чай — просто кидаешь листья в кипяток, и готово. Пф-ф, легкотня, проще простого, а-ха-ха-ха...

— Ха-а... Ты серьезно? Что за бред, я же не какая-то благородная леди.

— Я же сказал: теперь ты благородная леди.

У меня вырвался лишь сухой смешок. За один день мир вокруг меня перевернулся. Пощадите. Верните меня обратно, в ту шумную, но мирную жизнь.

— Но это все лишь дополнение. Граф положил на тебя глаз, скорее всего, из-за твоей Первородной Магии...

— Ч-ч-что ты несешь, я не умею пользоваться магией...

— Не прикидывайся дурочкой, мы уже все выяснили. Ты ведь можешь использовать его — «Святилище».

— Ха-ха... Значит, уже раскусили...

Мой секрет, единственная особая способность, отличающая меня от других — это «Святилище».

Хотя, ничего особенного. Я просто могу по желанию создавать прозрачный защитный барьер, атакующей силы у него ноль. Это просто магия для самообороны, как раз чтобы такой юной деве, как я, было не страшно одной ходить по переулкам трущоб.

Единственным человеком, знавшим истинную природу этой магии, была монахиня, которая меня вырастила. Впрочем, она лишь сказала мне это пафосное название — «Святилище», и дала пару наставлений: не показывать это людям без нужды и не переоценивать свои силы.

Будь я горячим парнем, я бы с такой способностью стал рыцарем или магом и мечтал бы о карьере, но я обычная девчонка, которая боится боли и страха. Мне и без советов монахини в голову не приходило использовать это иначе как для защиты в крайнем случае.

Но, похоже, с этим секретом покончено.

— Отныне твоя главная задача — развивать эту особую магию и научиться ею управлять.

— Легко сказать! И как мне это сделать? Я никогда не училась магии и понятия не имею, как это работает.

— Вот поэтому ты и будешь учиться. Слушай внимательно: через три месяца ты поступаешь в Магическую Академию Элизиона.

— ...Чего? Это что, поступление по блату?

— Учитывая, что у тебя есть только задатки магии, ты еще нормальный вариант. Успокойся.

Да щас.

Даже я слышала про Магическую Академию Элизиона. Место, где собираются самые умные и сильные маги Республики. Говорят, знаменитые аристократы, легендарные рыцари и даже священнослужители — все выпускники этой школы. В Республике нет никого, кто бы не знал о ней.

— Ха-ха... Это же невозможно, абсолютно...

Но сколько бы я ни говорила, судьбу уже не изменить. Мои дни страданий, полные невозможного и абсурдного, начались именно тогда.

Первые три месяца в меня вбивали минимальное образование леди, чтобы я не опозорилась в академии. И делал это мой садист-телохранитель-дворецкий, который был красив совершенно напрасно.

Первое, что я усвоила — это не изысканные манеры за столом и не грациозные танцы, а то, что этот Себастьян — невероятно двуличный тип, у которого хорош только фасад. Для своего господина графа и для всех остальных он был учтивым красавчиком-рыцарем с ослепительной улыбкой, но со мной он разговаривал как с быдлом и осыпал оскорблениями.

Но, по иронии судьбы, только перед ним я могла быть самой собой, поэтому я не могла ненавидеть его по-настоящему, и это бесило. Ладно, за то, что он тайком приносил мне сигареты и выпивку, я ему благодарна.

Спустя три месяца я, кое-как эволюционировав в подобие леди, действительно поступила в Магическую Академию Элизиона. Себастьян поступил вместе со мной, и только тогда я поняла, что это не совпадение — он стал моим личным слугой именно с прицелом на это. Поздно дошло.

В общем, благодаря моим непрерывным усилиям и поддержке Себастьяна — ах да, я уже тогда звала его Себасом — мне удалось прожить школьную жизнь среди элитных студентов, балансируя на канате.

Сбылись ли планы графа, я до сих пор не знаю, но в итоге мое «Святилище» действительно выросло. Да еще как, с невероятной скоростью.

Не успела я оглянуться, как стала обладательницей самого большого объема магии среди студентов моего потока. Я превзошла даже ту синеволосую ведьму с золотыми глазами и вечно отсутствующим выражением лица, про которую ходили слухи, что при поступлении она сломала измеритель магии своим запредельным резервом.

Но мне было не радостно стать первой в таком деле. Потому что из-за этой вечно сонной ведьмы моя первая любовь разбилась вдребезги. В отличие от Себастьяна, он был по-настоящему добрым, без всякого двойного дна, интеллигентным учителем магии с серебряными волосами, которому так шли очки. 27 лет, холост — мое сердце трепетало. Вот оно, обаяние взрослого мужчины. Думаю, я так старалась освоить «Святилище» именно благодаря учителю.

Но когда я призналась ему в день выпускного...

— Прости, Линфельт... В моем сердце уже есть другая.

— Э-э-э?! Как так... Кто же это, учитель?!

— Э-это...

— Скажите мне. Если это не просто удобная ложь, чтобы отказать мне... Я не смогу смириться, пока не услышу её имя!

— Это Фиона Солей. Я собираюсь пойти и признаться ей в своих чувствах прямо сейчас.

Я покинула академию, рыдая навзрыд, и вернулась в Хельвецию.

Кстати, я не знаю, что случилось с учителем и той заторможенной ведьмой. И знать не хочу. Вряд ли найдется женщина, которая откажет такому красавчику, добряку, сильному магу, да еще и профессору академии в таком молодом возрасте, с высоким социальным статусом и доходом. Черт побери, когда я представляю их воркующими, подушка до сих пор мокнет от слез обиды и зависти. Я ведь была серьезна по-своему.

В общем, стоило мне вернуться с разбитым сердцем, как было официально объявлено на всю Хельвецию, что я — родная дочь графа Бергунта. Пока я была в академии, я уже носила фамилию Бергунт, но избегала прямо заявлять, что я дочь графа. Позиция «дальняя родственница» была удобной и не вызывала проблем.

Но теперь пути назад не было, сделать вид, что ничего не было, уже нельзя. Это был мой дебют в высшем свете.

Поскольку объявление было внезапным, оно вызвало немалый переполох и волнение... но в то время Хельвеции было не до этого.

Монстры, разбойники и еретики бушевали повсюду — ситуация была настолько ужасной, что даже Белый Бог, наверное, захотел бы смыть все это потопом.

Но усмирило их не божественное чудо и не доблесть рыцарей, а... да, это была я, освоившая «Святилище» в совершенстве.

Похоже, граф не собирался сразу бросать меня на передовую. На самом деле, первый месяц после возвращения я провела тихо в поместье. Прошла официальное крещение в красивой церкви Хельвеции. Именно тогда мне дали святое имя Ария. Это имя, данное в честь Святой Матери Арии, самое популярное среди женских святых имен. Ни плохое, ни хорошее, но с правильной историей — идеально для меня, не желающей выделяться. Можно сказать, без изысков.

После того как я немного насладилась мирным временем — случился тот инцидент.

В стычке с еретиками, скрывавшимися в трущобах, сгорела церковь, где я выросла. Сироты погибли в багровом пламени, а монахиня, моя приемная мать, отправилась на тот свет, испытав муки чистилища. Она умерла, так и не увидев, какой я стала: дочерью графа, выпускницей Магической Академии Элизиона, настоящей монахиней с именем Ария.

Там я впервые убила человека. Я убивала всех еретиков, попадавшихся мне на глаза, используя «Святилище».

Мое «Святилище» теперь подчинялось мне полностью — и радиус действия, и прочность. Стоило врагу попасть в поле зрения, я могла отрезать ему путь к отступлению и раздавить барьером. По сути, это как если бы на тебя упал потолок в запертой комнате. Бежать некуда.

Так, случайно прославившись в истреблении еретиков, я под разными предлогами начала носиться по всей Хельвеции вместе с рыцарями.

На западе давила монстров, на востоке — разбойников.

С монстрами было легко: стоило перебить достаточное количество, как остальные разбегались. С разбойниками тоже все закончилось довольно счастливо: многие из них стали бандитами из-за неурожая в соседних землях, и благодаря великодушию графа их приняли как новых подданных.

Только с еретиками ничего нельзя было поделать. Поэтому я истребляла их безжалостно и до последнего.

И не успела я оглянуться, как родилась Святая Дева Хельвеции, принесшая мир в эти земли.

— ...Да вы шутите.

И словно для того, чтобы вписать новую страницу в эту легенду, меня отправили в составе армии крестоносцев в экспедицию на Пандору.

— Это уже перебор, в этот раз все реально плохо.

— Эй, сколько можно ныть. Враг уже перед носом.

Сегодня 20-е число Месяца Мрака. Великая метель, которую в этих краях называют «Гнездом Белого Дракона», наконец утихла, и небо снова стало пронзительно синим, без единого облачка.

Время было как раз такое, когда в академии звенел первый звонок. Дрожа от утреннего холода, я ехала по снежной равнине верхом на своем любимом Единороге.

Рядом со мной был Себастьян в серебряных доспехах, выглядевший как настоящий принц, а сразу позади — те немногие, но надежные товарищи, которых я встретила в боях и которые последовали за мной сюда, хоть они и идиоты.

А еще дальше позади — бесчисленная армия солдат-крестоносцев в одинаковых белых сюрко.

— Ха-а...

Я тяжело вздохнула. Прямо передо мной возвышалась огромная стена, защищаемая свирепыми демонами.

Даже если в ней пробиты дыры, неужели мы действительно сможем преодолеть такую высокую стену? Я думаю, что и граф, и Церковь, и Бог, давший оракул сражаться, сошли с ума, раз решили атаковать такое место.

Думаю, но раз уж мы здесь, ничего не поделаешь.

Решайся, Рин.

— ...Вперед, храбрые солдаты крестоносцев! Занавес истинной Священной Войны поднимается. Перед нами стоят заклятые враги нашего Господа: еретики, поклоняющиеся злым Черным Богам, и порочные демоны. Сегодня мы свершим над ними святой суд и уничтожим это мерзкое войско демонов во имя Белого Бога!

Я прокричала пафосную речь, которую вчера ночью отчаянно заучивала, протирая сонные глаза, и умудрилась нигде не ошибиться.

Мои старания не прошли даром: крестоносцы позади меня пришли в дикий восторг. Среди оглушительного рева «О-о-о!» и «У-о-о!» летали кровожадные призывы «Убить демонов!» вперемешку со святыми молитвами «Да пребудет с нами Божья благодать!».

Честно говоря, я до сих пор не очень понимаю, по какому праву я стою во главе армии и веду солдат, но раз мне сказали это сделать, я выполняю свою роль.

Ведь если мы выиграем эту войну, я, возможно, получу свои собственные владения. Не обязательно большие: хватит места для одного дома, небольшого огорода и сарая для скота. Тогда я наконец-то запрусь в своем скромном уголке и заживу тихой, мирной жизнью, вдали от битв и интриг аристократов.

Это моя нынешняя мечта и надежда.

Поэтому, пожалуйста, демоны Спады. Будьте паиньками и проиграйте.

С этой эгоистичной и приземленной молитвой в сердце я подняла свой любимый длинный посох и закричала во весь голос:

— ...Всем войскам, в атаку!

23. Глава 433. Пятая Галлахадская Война: Акт Второй
20-й день Месяца Мрака, утро. Метель, бушевавшая всю ночь, утихла, и крестоносцы снова пришли в движение.

— Наконец-то подошли основные силы.

Как и в первом бою 16-го числа, я занял позицию на северном правом фланге стены, а точнее — прямо над дырой, пробитой Таурусом.

С высоты этой пятидесятиметровой стены было прекрасно видно, как враг пробивается сквозь снежную равнину, ставшую девственно-белой благодаря метели, скрывшей следы первого ожесточенного сражения. Солдаты-крестоносцы в белом снаряжении сливались с белой землей, и казалось, будто само снежное поле пошло волнами.

Там и тут виднелись обломки, слишком большие, чтобы их мог скрыть выпавший снег — останки прототипа Тауруса, превратившиеся в небольшие снежные холмы. Крестоносцы обходили их, словно обычные препятствия на поле боя. Непонятно, то ли они не собирались их забирать, то ли это было попросту невозможно.

Почти прямо подо мной лежал ничком Таурус, которого Лили обезвредила, убив пилота. Он превратился в самый большой снежный холм, но вряд ли мог послужить стеной, способной остановить вражеское наступление.

Если они захотят, то просто перелезут через него и хлынут дальше.

— Ух ты, как их много!

— Фигур рабов-воинов, как и ожидалось, больше не видно. Неужели они всех израсходовали?

Как и сказала Лили, стоящая справа от меня, врагов было столько, что они, казалось, вот-вот заполнят всю километровую равнину.

Но их строй не был хаотичным и жалким, как у рабов-воинов. Он был упорядоченным, вышколенным, а их твердая поступь была полна решимости захватчиков.

Лес из крестовых знамен и длинных копий. Несмотря на то, что они шли по снегу, их было так много, что гул от сапог и латных сабатонов доносился даже сюда.

Виднелись знакомые пехотинцы в белых сюрко, а также отряды тяжелых рыцарей, с которыми мы яростно сражались на берегах реки в Альзасе. Разумеется, были и отряды магов в белых мантиях.

Хотя их пока не было видно, я был уверен, что на этот раз они задействуют и воздушные силы, включая всадников на пегасах. Все указывало на тотальную войну.

— Они вытащили и обычные осадные орудия. Похоже, собираются идти в лобовую атаку.

Впереди шли пехотинцы, утаптывая толстый слой снега, наметенный метелью, а за ними медленно ползли крупные орудия на колесах.

Шестиколесное транспортное средство размером с грузовик, из передней части которого торчало острое бревно, окованное металлом — очевидно, это был таран. Вряд ли он пробьет древние и прочные главные ворота с одного-двух ударов, но если он будет бить снова и снова, кто знает, что произойдет.

Кроме того, виднелись передвижные баллисты и огромные осадные башни с лестницами, которые не шли ни в какое сравнение с жалкими лестницами рабов-воинов. Эти башни были высотой в несколько десятков метров.

Вероятно, солдаты поднимались по лестнице сзади, а затем верхняя часть башни раскладывалась, перекидывая мост прямо на стену.

До верха пятидесятиметровой стены Галлахада им было далеко, но... они как раз доставали до проломов.

— Есть и маленькие големы.

— Такие используются и для строительных работ. Они медленные, поэтому их, похоже, применяют в осадах, когда противник не двигается.

Что ж, они прочнее и сильнее человека, так что даже их медлительность может быть полезна. К счастью, они не могли перемещаться на высокой скорости с помощью ускорителей, как полностью модифицированный Таурус. Если бы такие машины производились массово, нам бы пришлось туго.

— Не думаю, что только этим они смогут пробить саму стену.

— Маги могут их усиливать, к тому же существуют взрывные магические предметы, так что нельзя терять бдительность.

— Значит, подпускать их близко к стене опасно.

Однако, когда наступает такая масса, невозможно не подпустить к себе никого. И следует предположить, что солдаты-химеры, которые с легкостью взбирались по стенам, у них еще остались.

— ...Смотрите, похоже, они перестали гнать вперед дайдалосцев и наконец-то двинулись сами! Слушайте все, мы не должны позволить этим подлецам, использующим столь гнусные методы, ступить на землю Спады!

Неподалеку раздался громогласный голос.

Это был генерал Гезенбул, командующий Третьим батальоном Спады «Ярость», ответственный за оборону северного правого фланга, где я находился.

Голова козла с двумя могучими рогами. Из-под неё росла длинная белая борода, как у гнома, а все тело покрывал белоснежный мех.

Раса этого человека была не зверолюд-козел, а демон. Да, это был высший демон, известный как Бафомет.

Черт, когда я смотрю на генерала Гезенбула, я вижу в нем лишь материал для мантии. Я с ностальгией вспомнил свои покойные «Объятия Бафомета». Интересно, если использовать мех этого белошерстного Бафомета, можно ли будет их усилить? — вот о чем я подумал в первую очередь.

Ну, оставим мои личные впечатления в стороне. Важно то, что этот генерал-демон был ключевой фигурой в обороне пролома.

Две дыры в стене за три дня кое-как залатали. Но это был не полноценный ремонт, а скорее временная мера. Эти участки были значительно уязвимее остальных.

Поэтому план состоял в том, чтобы постоянно усиливать их магией, компенсируя низкую прочность. Генерал Гезенбул, как и подобает демону, помимо тьмы, хорошо владел и магией земли. Не знаю, что именно он будет использовать, но он прикроет пролом с помощью защитной магии. Разумеется, маги из «Ярости» также будут помогать ему в укреплении залатанной дыры. По крайней мере, даже если бой продлится целый день, магия должна непрерывно защищать пролом.

Таким же образом защищался и противоположный, южный левый фланг. Так удавалось поддерживать функциональность Великой стены.

— Но если снова придет Таурус, все повторится.

— Да... И похоже, у них действительно в запасе несколько десятков машин.

За толпой солдат-крестоносцев, на их позициях, выстроились в ряд магические катапульты, которые они использовали в первый день атаки, готовые в любой момент начать обстрел. А сразу за этими катапультами, похожими на подъемные краны, возвышались еще более высокие силуэты Древних Големов, а точнее, гуманоидных тяжелых машин «Таурус», демонстрируя свои гигантские, словно небоскребы, тела.

Их было двенадцать. Двенадцать одноглазых гигантов, стоящих в ряд, производили ошеломляющее впечатление.

— Думаю, они не сразу двинутся, — предположила Лили.

— Вероятно, это для устрашения.

Как мы и предсказывали, выставив Таурусов на видном месте, они блокировали использование секретного оружия Крепости Галлахад — лучевой пушки башни Фарос. Враг, скорее всего, догадался, что она может стрелять лишь четыре раза в день.

Кроме того, это сдерживало и другие козыри, вроде мощных атак искателей 5-го ранга. Ведь мы не могли остановить натиск полностью модифицированного Тауруса, не применив наши самые сильные удары.

Они не использовали Таурусов, а мы были лишены нескольких наших сильнейших атак. Если спросить, кому от этого хуже, то, конечно, нам. Возможно, у Таурусов уже не хватает магии для полноценной работы. То есть, есть вероятность, что это просто блеф, бумажный тигр... но на всякий случай мы вынуждены были приберечь наши гарантированно мощные атаки.

— Ну, мы-то можем позволить себе один выстрел.

— Может, пора занимать позиции? — спросила Фиона, слегка зевнув. В её голосе не было ни капли напряжения, но я не чувствовал ни беспокойства, ни недоверия. Несмотря на свой вид, Фиона всегда делала то, что нужно, когда это было нужно.

— Верно. Как и договаривались: Фиона — справа, Лили — слева. Цели — осадные орудия или скопления тяжелых рыцарей.

— Я сделаю «метео-страйк» и сразу вернусь к Куроно!

— К сожалению, я останусь наверху и буду оказывать поддержку.

План действий подтвержден.

Как и в тот последний день битвы в Альзасе, мы решили нанести первый мощный удар. Они выстрелят с некоторого расстояния, а я с этой точки всажу в них «Плазменный Бластер» без Гиль-Пули.

Если мы ударим так, чтобы зоны поражения не пересекались, то сможем уничтожить значительное число врагов.

Впрочем, после этого мы перейдем к формации «Вертикальный Фронт» и, как и в первый день, будем просто сбрасывать врагов со стены. Это не какой-то гениальный план. Дальше останется лишь сражаться, пока хватит сил, воли и магии.

— Ну все, Куроно, до встречи!

— Удачи.

Лили помахала своей маленькой ручкой и пошла так легко, словно отправлялась за покупками. Фиона же умело протиснулась сквозь толпу и направилась на свою позицию.

Внизу копошились крестоносцы. Они уже преодолели примерно половину снежной равнины между своим лагерем и крепостью.

— Хорошо, Хицуги, мы тоже начинаем подготовку. «Зе Грид», режим Громовой Пушки: Бластер-Гиль.

— Поняла, хозяин! Начинаю зарядку энергии!

Я бесшумно извлек из тени тяжелую пушку, приготовился к выстрелу и, преисполненный магии и боевого духа, впился взглядом в приближающихся крестоносцев.

Сегодня, именно сегодня я оторвусь по полной. Противник — настоящие солдаты-крестоносцы, прибывшие из-за далекого моря, из Республики Синклер.

Ах, наконец-то я смогу вас убить. Как же долго я ждал этого момента...

— Я покажу вам силу Кошмарного Берсерка. Ну, давайте, идите сюда...

— ...Не идут.

Пробормотал я, чувствуя, как во мне закипают нетерпение и раздражение.

Псевдо-громовая магическая энергия в «Зе Грид» уже достигла критической точки. Осталось лишь нажать на спусковой крючок, и поток фиолетовой молнии вырвется наружу, но главный враг все не приближался.

— Хозяин, ну скоро там?

Хицуги, давно закончившая обратный отсчет, уже откровенно скучала.

Да, крестоносцы внезапно остановились на пределе нашей дальности стрельбы.

Затаив дыхание, ждал атаки не только я, но и Лили с Фионой, и искатели с посохами, и рыцари Спады с луками.

— Да что за черт! Почему враг не двигается только с нашей стороны?! — в ярости взревел генерал Гезенбул.

Если быть точным, атака крестоносцев уже началась. Белая армия лавиной хлынула к стенам, катапульты одновременно выстрелили горящими каменными ядрами, осадные орудия скрежеща подбирались ближе.

Под шквальным огнем защитников у стен мгновенно начали расти горы трупов крестоносцев, и воздух наполнился какофонией из криков, приказов и воплей. В небе, блокируемые стеной и барьерами, каменные снаряды, подобные метеоритам, рассыпались огненными цветами. А еще выше всадники на пегасах, наконец вступившие в бой, сошлись в яростной схватке с драгунами Спады.

Атакующие крестоносцы на этот раз, в отличие от рабов-воинов, были хорошо экипированы и отвечали не менее яростным шквалом стрел и атакующей магии. Среди защитников Спады тоже начали появляться первые убитые и раненые.

Так у Великой стены Галлахад разворачивалась ожесточенная битва.

За исключением нашего северного правого фланга.

— Черт, что, мать его, происходит...

Атака врага была сосредоточена на главных воротах и проломе на южном левом фланге. Размер дыры и качество ремонта здесь и там были примерно одинаковыми, они должны были это понимать, но почему-то этот участок они полностью игнорировали.

Хотя нет, прямо передо мной в первом ряду стояли тяжелые рыцари, прикрывшись толстыми щитами и закованные в броню. Они стояли неподвижно, формируя боевой порядок. Значит, они не просто так здесь.

Это означало, что они ждут подходящего момента для атаки.

Чего? Чего, черт возьми, они ждут?

Если бы у них был способ обрушить всю стену, было бы странно начинать атаку в других местах. Значит, у них есть что-то, что эффективно только против этой конкретной точки.

— Что вы задумали... Лили, Фиона, есть идеи?

— М-м, прости, Куроно, Лили не знает.

— Аналогично, у меня тоже нет никаких мыслей, и я не чувствую ничего необычного.

Я связался по телепатии с ними обеими, которые уже отошли на такое расстояние, что их не было видно, но ответа так и не нашел.

Я и сам уже начал опасаться, что они могли под покровом метели заложить на стене какие-нибудь магические бомбы, но пока не чувствовал никаких магических колебаний.

Оглядевшись, я понял, что в армии Спады тоже что-то заподозрили. Я только что слышал, как генерал Гезенбул приказал проверить этот участок стены.

— ...С вашего позволения, генерал. Враг яростно атакует главные ворота, может, стоит отправить часть отряда на подмогу?

— Приказа Его Величества двигаться не было... но это, я полагаю, в пределах моих полномочий.

Прислушавшись снова, я уловил такой разговор.

Предложение о поддержке внес заместитель командира «Гладиатора» на этом фланге, суровый эльф Элвуд.

— Не думаю, что есть необходимость держать весь Третий батальон в этом противостоянии.

— Хм, действительно... Хорошо, я отправлю часть сил на поддержку центра. Я лично возглавлю их. Могу я временно оставить этот пост на вас, лорд Элвуд?

— Можете на меня положиться, генерал.

— Если враг двинется, я немедленно вернусь. И если со стеной что-то случится, мы быстро отреагируем...

Похоже, генерал Гезенбул отправляется на подмогу к главным воротам.

На мгновение я подумал, можно ли ему покидать свой пост, но это всего в нескольких сотнях метров. Даже если крестоносцы начнут двигаться, генерал вернется быстрее, чем они доберутся до стены. Более того, он сможет следить за их передвижениями и с новой позиции.

Как и сказал Элвуд, держать войска в бездействии, упираясь в формальности, было бы хуже. И центр, и южный левый фланг вели настолько ожесточенный бой, что были бы рады любой помощи.

— А, Куроно, дедушка-козел идет сюда, — вскоре пришло телепатическое сообщение от Лили. Она заметила движущегося генерала-Бафомета.

— Генерал Гезенбул, похоже, временно переходит на поддержку центра.

— Лили тоже пойти?

— Нет, оставайся в режиме ожидания. Мы сосредоточимся на обороне этого участка.

— Ага, поня...

Внезапно голос Лили оборвался.

— Эй, Лили? Что случилось?

Я позвал её вслух, но детского, милого ответа не последовало.

— Эй, Лили? Не слышишь? Телепатия прервалась.

Я звал её снова и снова, но все это было лишь пустым монологом.

Странно. Происходит что-то явно ненормальное — интуиция кричала об этом, но в том, что я видел, не было никаких изменений. Место, где должна была быть Лили, не было охвачено пламенем от вражеской атаки. Лили, без сомнения, все еще была там, в целости и сохранности.

Я посмотрел направо, налево — солдаты Спады и искатели приключений все так же ждали крестоносцев.

Что это, магия, блокирующая телепатию?..

— Черт, что такое, коммуникатор не работает! Эй, принесите запасной!

Бросив взгляд в сторону, я увидел, что заместитель командира Элвуд, как и я, жаловался на сбой телепатии.

Похоже, дело было не в Лили, а в том, что сама телепатия перестала работать.

— Значит, все-таки помехи... нет, погоди.

И тут я наконец понял, в чем заключалась странность, в чем была аномалия.

— ...Слишком тихо.

Элвуд громко отдавал приказы своему рыцарю, вокруг меня раздавались голоса и шум от искателей и солдат Спады, как и раньше.

Но это был не тот шум, что должен быть на поле боя.

Я не слышал звуков. Никаких, кроме тех, что раздавались в непосредственной близости от меня.

Да, я осознал, что звуки битвы, которые еще мгновение назад доносились из центра и с южного левого фланга, теперь полностью исчезли.

Была заблокирована не только телепатия. Звук...

— ...Эй! Что это за хрень?! Я не могу пройти! — закричал кто-то.

— Ух ты, правда! Что это такое...

— Идиот, кто здесь поставил защитную магию?!

— Черт, она прочная!

Так начали шуметь искатели.

Похоже, проход был заблокирован прозрачной защитной магией.

— Н-неужели...

Я снова внимательно посмотрел по сторонам.

Шумящие искатели били и пинали невидимую стену. Казалось, это какая-то невероятно прозрачная защитная магия света... но нет. Это было что-то другое.

— Заместитель командира! Беда, проход с нашей стороны заблокирован неизвестным барьером! — доложил один из рыцарей Спады, подтвердив, что проход в сторону центра также был перекрыт прозрачной стеной.

Проходы слева и справа были заблокированы.

Нет, не только проходы.

Стоило сосредоточиться, и я увидел. Увидел существование едва заметной, прозрачной, как стекло, стены. Передо мной, позади, слева, справа — повсюду.

— ...Значит, нас заперли.

Это был невероятно огромный прямоугольник.

Прозрачная стена окружала этот пятидесятиметровый участок стены, включая проход, где мы стояли, со всех четырех сторон.

Это произошло незаметно. Ни я, ни кто-либо другой не заметил, как возникла эта бесцветная, невидимая клетка.

— Ч-что это?! Что происходит?! — вскрикнул заместитель командира Элвуд, который, несомненно, знал все системы Крепости Галлахад и, как и я, понял, что происходит нечто аномальное.

Это доказывало, что явление не было защитным барьером крепости.

А если это не наше, то причина очевидна. Крестоносцы что-то предприняли.

И словно в подтверждение этой догадки, они наконец-то двинулись.

— Эй, да вы шутите...

Я понятия не имел, какую магию они использовали. Но я понял их цель.

От заснеженной земли вверх тянулась лестница, сделанная из этой же прозрачной стены. Огромная лестница.

Прозрачный барьер простирался примерно на десять метров в обе стороны от меня. То есть, это был куб со стороной около двадцати метров и высотой более пятидесяти, охватывающий стену от земли до неба.

Лестница занимала всю двадцатиметровую ширину.

И вела она к нам, на проход на вершине пятидесятиметровой стены, и... к самому уязвимому месту этой стены — к залатанной дыре.

— Они собираются взобраться прямо сюда!

Я снова бросил взгляд по сторонам. Справа, за стеной, я увидел Фиону. На её лице впервые появилось выражение тревоги.

Слева была Лили. Она хлопала ладонями по стене, блокирующей проход, и что-то кричала с лицом, готовым расплакаться.

А впереди...

— ...Всем войскам, вперед! В атаку-у-у!!

— Убить демонов!

— Уничтожить демонов!

— Принесем Пандору в дар Богу!

— Да пребудет с нами Божья благодать!!

Выставив вперед тяжелых рыцарей, огромная армия крестоносцев яростно ринулась в атаку. Их целью были только мы, запертые на этом двадцатиметровом участке прохода. Нас было, навскидку, около сотни человек.

Размером с роту. Или, чтобы было понятнее, примерно столько же, сколько было в Союзе Искателей, с которым я сражался в Альзасе.

Да, именно так. Находясь среди многотысячной армии союзников, в этот самый момент мы оказались в полной изоляции, без надежды на помощь.

23. Глава 434. Замкнутое пространство
— Фиона! Что это за барьер, черт возьми?! — закричала Лили, чей голос от непривычного волнения стал выше.

Она подбежала к Фионе. Проход был заблокирован, но, похоже, высота барьера не превышала пяти метров, и Лили просто пробежала по его прозрачной крыше, чтобы воссоединиться с подругой.

— Это, скорее всего, «Святилище», — ответила Фиона, даже не взглянув на Лили.

Лили не стала тут же спрашивать, что это такое.

Не то чтобы у неё были какие-то догадки. Просто Фиона, что тоже было редкостью, сурово нахмурилась и впилась взглядом в толпу приближающихся крестоносцев за стеной.

Фиона искала. Искала заклинателя, создавшего этот проклятый барьер, что отделял её от Куроно.

В её сияющих золотых глазах сейчас горела магия усиления зрения «Ястребиный Глаз», позволявшая с такого расстояния различать лицо каждого рядового солдата.

Поэтому Лили молча ждала.

— Все-таки это Линфельт...

— Кто это?

— Моя одноклассница. Вон там — заметная женщина в белом одеянии с черными волосами и черными глазами.

Проследив за взглядом Фионы, Лили быстро нашла её.

Это была девушка, облаченная в белоснежную рясу, напоминавшую ту, что когда-то носил Саруэл. Благодаря тому, что она сидела верхом на Единороге, её лицо не терялось в толпе.

Действительно, черные волосы и черные глаза — в мужеподобной армии крестоносцев она выделялась. Лицо довольно милое, но не настолько, чтобы обладать магией очарования.

Однако черты её лица несколько отличались от типичных для чистокровных синклерцев. Другая раса. Не успела Лили об этом подумать, как тут же пришла к выводу.

— Она чужестранка?

Её лицо было похоже на лица девушек из экспериментального отряда «Сотня Номеров», которых она видела вблизи, когда они забирали «Устройство Контроля Разума».

— Кто знает. Такие слухи ходили, но правда ли это — неизвестно.

Одноклассница Фионы, то есть ученица Магической Академии Элизиона. Значит, она вряд ли была подопытной «Белого Таинства», как Куроно. Если бы она была способна на самостоятельные действия и могла без проблем учиться, то «Проект Божественный Солдат» уже давно бы увенчался успехом.

Конечно, была вероятность, что её призвали в этот мир случайно, как графа Редвинга.

— Сейчас это неважно. У тебя есть идеи, как пробить это «Святилище»?

— Силой можно, но... тот барьер, что я знаю, и этот — слишком разнятся по прочности. Если она может развернуть его в таком масштабе, то, боюсь, даже удар «Золотым Солнцем» в лучшем случае оставит лишь трещину.

Лили и без объяснений понимала, что этот барьер невероятно прочен.

Если бы его можно было пробить легким тычком, не было бы смысла использовать его здесь.

Крестоносцы, нет, та женщина по имени Линфельт, пошла на это, будучи абсолютно уверенной, что её «Святилище» не пробить. Беспрецедентное использование барьера для заточения врага под открытым небом.

— У этого барьера есть атакующая способность?

— Он может обрушить потолок, но для этого требуются две дополнительные магические формулы — для активации и для нагрузки, что делает эту часть уязвимой. Он может раздавить человеческое тело, но не камень. Магии среднего уровня должно хватить, чтобы его разрушить.

— Но ты же не знаешь, как обстоят дела сейчас?

— Ничего не изменилось. Особенность «Святилища» — в самой стене. Как только в дело вмешивается рука человека-заклинателя, божественность теряется.

Среди заклинаний, дарованных божественным благословением, часто встречаются те, что не поддаются изменениям и могут быть активированы только с предопределенным эффектом. Божественной магией можно пользоваться лишь так, как установил бог.

Похоже, «Святилище» относилось к этому типу, и единственное, что можно было менять, сохраняя прочность стены — это площадь и количество барьеров.

Если бы Белый Бог своим чудом даровал Линфельт еще большую силу, Куроно и остальных уже давно бы раздавило или разнесло вместе со стеной. Сам факт того, что они просто заперты, доказывал предел её способностей.

— Разумеется, Линфельт понимает уязвимость атакующей функции. Чтобы использовать возможности барьера на максимум, ей остается лишь бросить внутрь солдат.

Была ли передняя часть барьера открыта изначально, или она собиралась создать вход позже — сказать было трудно, так как прозрачную стену было почти не видно. Но поскольку она могла сделать и то, и другое, гадать не было смысла.

Итак, она успешно направит своих союзников внутрь, используя искусно созданную лестницу из барьера как плацдарм для штурма стены и проникновения в крепость. Задача Линфельт проста — поддерживать этот безопасный проход, пока внутрь не войдет достаточное количество солдат.

Но из-за этого Великая стена Галлахад падет.

— Нужно что-то предпринять, пока этого не случилось.

Для Лили, в худшем случае, было неважно, падет ли Крепость Галлахад. Можно просто снова сбежать с Куроно.

Но, к несчастью, Куроно оказался в ловушке внутри «Святилища». К тому моменту, когда она снимет барьер, все солдаты Спады внутри будут перебиты.

Даже Куроно, оказавшись в замкнутом пространстве без пути к отступлению и атакованный таким количеством врагов, будет сломлен.

— Если убить заклинателя, барьер исчезнет, верно?

В современной модели магии считается, что заклинание, однажды активированное, действует, пока не иссякнет вложенная в него магия. Однако среди особых видов магии, таких как Первородная Магия, есть типы, где воля заклинателя и эффект заклинания связаны напрямую.

Особенно это касается барьеров широкого радиуса действия, которые часто мгновенно исчезают, если заклинатель перестает поддерживать их концентрацией.

— Когда она потеряла сознание, он развеялся, так что после смерти тоже должен исчезнуть.

Телепатия Лили уловила образ, возникший в сознании Фионы в этот момент.

Центр широкого школьного двора. Линфельт в почерневшей от копоти форме лежит без сознания. И взгляд Фионы, смотрящей на неё сверху вниз.

Похоже, они однажды сражались на тренировочном поединке. Вероятно, именно тогда Фиона и пробила её «обрушение потолка».

— В таком случае...

— Подождите. Убить Линфельт, защищенную таким количеством солдат, будет крайне сложно.

Фиона схватила Лили за маленькую ручку, останавливая её, когда та уже готова была спрыгнуть со стены.

— ...Тогда остается только как-то вмешаться и проделать дыру, достаточную, чтобы Куроно смог сбежать.

— Даже для вас, Лили, с такой прочностью предел — это дыра размером с кулак.

— Тогда пусть будет так! Если появится хоть малейшее отверстие, я смогу передать через него телепатическое сообщение и рассказать Куроно о «Святилище»!

— Верно. Судя по построению врага, добраться до Линфельт смогут только Куроно и те, кто находится прямо перед ней.

Внизу, у подножия стены, строй крестоносцев шаг за шагом сокращал дистанцию. В авангарде — тяжелые рыцари с прочными щитами. За ними, через несколько рядов пехоты, — маги для огневой поддержки и жрецы-целители. Сразу за ними — лучники.

А позади них, словно командующий, стояла Линфельт, окруженная новыми тяжелыми рыцарями и людьми в отличной от других солдат одежде.

Для защиты благородной леди на поле боя это был довольно тонкий заслон, но, видимо, для активации «Святилища» ей нужно было подойти так близко.

Поэтому тонким был только фронт. Если атаковать с флангов, где находились Лили и Фиона, им будут мешать тысячи и десятки тысяч солдат в плотном строю.

К тому же, в небе, на удивление низко, кружил эскадрон всадников на пегасах, словно предназначенный исключительно для защиты Линфельт. Это, скорее всего, блокирует и воздушную атаку Лили.

— Поняла, тогда скорее пробьем дыру в барьере...

— Нет, в этом нет необходимости.

Лили уже приложила обе руки к невидимой стене и начала вливать магию, пытаясь воздействовать на барьер, но Фиона остановила её, глядя на неё как на немного жалкое дитя.

— Лили, вам стоит немного успокоиться.

С этими словами Фиона достала из своей треугольной шляпы мага пространства чистый свиток и свою любимую перьевую ручку для черчения магических кругов стоимостью 530 тысяч кланов.

«Этот барьер — Первородная Магия «Святилище». Разновидность Магии Мирового Измерения, очень прочный. Силой пробить невозможно.

Если убить заклинателя, барьер сразу исчезнет.

Заклинатель — женщина с черными волосами и черными глазами. В белом одеянии. Верхом на Единороге. Имя — Линфельт.

Мы тоже будем поддерживать, как сможем. Удачи, Куроно».

Фиона быстро начертала этот текст и подняла свиток над головой. Для верности она даже слегка покачалась из стороны в сторону, чтобы привлечь внимание.

Стена была прозрачной, так что написанное было прекрасно видно. До этого можно было додуматься, немного поразмыслив.

— Прости, я была такой дурой... — пробормотала Лили, обращаясь к Куроно, который подошел к самой стене с их стороны, хотя и знала, что он её не услышит.

— !

Куроно, стоявший за стеной, решительно кивнул и вернулся к своим товарищам, которые уже начали паниковать перед лицом надвигающейся армии.

— Теперь остается верить в силу Куроно. Если дела пойдут плохо, что ж, придется использовать мое благословение...

— ...Ясно, значит, та девушка — заклинатель.

Сказал это с восхищением не я, а заместитель командира Элвуд.

Информацию, которую Фиона передала в письменном виде, я немедленно доложил ему, как командиру на этом участке.

К счастью, тяжелые рыцари в авангарде двигались так же медленно, как и выглядели, так что у нас еще было немного времени, пока они доберутся сюда. Я как раз успел все объяснить.

— Единственный способ вырваться из этой ситуации — решительно атаковать.

— ...Хорошо. Мы поставим на кон свои жизни, но убьем этого заклинателя.

Всего лишь после секундной паузы заместитель командира Элвуд согласился на самоубийственную атаку.

Хоть я и сам это предложил, но стоит ли так легко решаться? — подумал я, но вслух ничего не сказал. На самом деле, других идей и не было. Он и сам уже понял, что пробить этот барьер силой невозможно, когда пытался это сделать ранее.

Прозрачная стена на ощупь была твердой, как стекло, и не поддавалась даже сильным ударам. Но что больше всего отбивало желание атаковать барьер, так это феномен, когда при приложении силы выше определенного уровня стена начинала «проседать».

Когда я попробовал ударить по ней техникой «Темный Штиль», в момент касания лезвия барьера острие клинка исчезло. Не растворилось, нет. Оно было поглощено другим пространством, словно я убрал его в «Теневые Врата» магии пространства.

Согласно сообщению Фионы, «Святилище» — это Магия Мирового Измерения.

Магия Мирового Измерения — это высшая форма Магии Пространства. Если Магия Пространства создает пространство с помощью собственной магии, то Магия Мирового Измерения, как я понял, проявляет в нашей реальности часть совершенно иного измерения.

На примере «Святилища», которое нас заперло, это означает, что девушка-заклинатель не создает стену, подобную защитной магии, а как бы заимствует и проявляет здесь часть божественного мира, где обитает Белый Бог.

То есть, прозрачная стена не просто существует материально, а разделяет нашу сторону и ту, прокладывая между ними пространство мира Белого Бога.

Я и сам не могу использовать Магию Мирового Измерения, поэтому не знаю всех тонкостей, но это редкая и мощная магия, о которой мало что известно. Я и эту общую теорию знаю лишь потому, что недавно сам с ней столкнулся.

Магия Мирового Измерения — ключ к формации для убийства Апостолов, «Анти-Крест».

В любом случае, нет сомнений, что этот барьер — чертовски неприятная штука, которую так просто не сломать. И в армии Спады это уже стало общим мнением. Любая техника или атакующая магия просто бесследно исчезала в божественном мире.

— Авангардом будем мы, рыцари Спады.

— Я тоже пойду.

— Ты ведь владеешь мощной атакующей магией? Тогда ты будешь полезнее в арьергарде. Посмотри, здесь почти все — бойцы ближнего боя.

Оглянувшись, я увидел, что среди сотни запертых в барьере рыцарей Спады и искателей приключений было на удивление мало магов в мантиях. А жрецов, на чье исцеление можно было бы надеяться, и вовсе был один — какой-то малыш в белой мантии с капюшоном с кошачьими ушками. На его груди сияла стальная карта гильдии. Я и сам не так давно носил железную пластину 1-го ранга.

С таким скудным магическим составом большинство были мечниками и воинами, вооруженными мечами, копьями и топорами.

Рыцари Спады из отряда «Гладиатор» под командованием Элвуда тоже были тяжелой пехотой в красных доспехах, с копьями и большими круглыми щитами.

Среди этой компании, похоже, только я со своим «Зе Грид» мог нанести мощный дальний удар. Если атакующую группу начнут обстреливать с недосягаемого для них расстояния, я смогу прикрыть их, оставшись здесь.

К тому же, я смогу защитить тех, кого нельзя отправлять в атаку, вроде того малыша-жреца. Если подумать, не такая уж плохая позиция.

— ...Понял. Я открою вам путь своим выстрелом.

— Это поможет. Хех, говорят, Кошмарный Берсерк, а ты, оказывается, и как маг превосходен... Неудивительно, что Его Величество и Его Высочество так высоко тебя ценят.

— Моя специализация — черная магия.

— Ха-ха-ха, да ты еще и шутить умеешь.

Он похлопал меня по плечу, а мне и ответить было нечего.

— И главное, благодаря твоей информации мы смогли составить хоть какой-то внятный план. Правда, не знаю, как тебя и благодарить.

— Ничего, хотя информация и не стопроцентная... спасибо, что поверили.

— На поле боя решения нужно принимать мгновенно. Особенно тем, кто командует на передовой. Начнешь сомневаться — потеряешь время, а значит, уступишь инициативу врагу.

Вот он какой, закаленный в боях рыцарь Спады.

Даже если информация сомнительна, раз уж он решил ей верить, он больше не колеблется. Не показывая беспокойства, он уверенно отдает приказы подчиненным.

— Что ж, искатель приключений Куроно, я на тебя рассчитываю.

— Да. И вам удачи, заместитель командира Элвуд.

С этими словами я отошел в арьергард.

Хоть я и пожелал ему удачи... тот человек, без сомнения, собирался умереть здесь. И забрать с собой своих рыцарей.

Без тени сомнения или печали он собирался пожертвовать своей жизнью, чтобы переломить ход битвы. Такая решимость достойна называться образцом рыцарства.

— Слушайте! Славные рыцари Спады! Сейчас мы вступаем на верную смерть!

Элвуд, выставив круглый щит, обратился к нескольким десяткам рыцарей Спады, выстроившихся в шеренгу, и объявил о самоубийственной атаке.

Цель: черноволосая девушка в белой рясе. Виновница создания барьера.

Метод: прорваться сквозь врагов и пронзить её клинком. Убить любой ценой.

План был настолько прост и ясен, что ни у кого не возникло вопросов.

— ...Если мы потерпим неудачу, враг хлынет прямо в сердце крепости! Слушайте, мы должны остановить их здесь любой ценой! Ошибки недопустимы, ни шагу назад! Покажите здесь и сейчас гордость рыцарей Спады! Да здравствует Спада!

— Да здравствует Спада!!

Перед лицом врага, наступающего тысячами и десятками тысяч, эти неполные пятьдесят рыцарей издали мощный боевой клич.

В их фигурах я увидел тень тех надежных искателей приключений, которых знал когда-то.

— Слушайте, искатели приключений! От вас не требуется ни подчиняться приказам, ни присягать на верность королю. Но сейчас нам некуда бежать! Если вы дрожите перед врагом — пусть так. Если у вас хватит смелости взмахнуть клинком — еще лучше! Я не заставляю, идите за мной только те, кто готов!

Затем последовал приказ и для искателей.

У них не было такой же готовности к смерти, как у рыцарей, и клятвы отдать жизнь за короля и страну, но в такой ситуации им оставалось лишь поставить на крошечный шанс вырваться из этой смертельной ловушки, а не на награду, и подчиниться приказу своего временного командира.

— Черт, тут либо ты, либо тебя!

— Значит, надо драться!

— Уо-о-о! Вперед, ублюдки!

— О-о-о!!

Почти в отчаянии мечники и воины начали выстраиваться за рыцарями Спады.

— Фо-о, погнали, мяу!

Прямо рядом со мной единственная целительница в этой группе — девушка в капюшоне с кошачьими ушками, которая, похоже, была настоящей веркошкой — издала милый боевой клич. Хотя тебе-то в атаку идти не обязательно.

— Что ж, тогда и мне пора начинать...

Я снова вскинул «Зе Грид», который уже давно достиг критической точки заряда и теперь испускал ядовитое фиолетовое свечение, словно с нетерпением ожидая момента выстрела.

Тяжелые рыцари крестоносцев вот-вот должны были ступить на лестницу из «Святилища», ведущую к пятидесятиметровой стене. Маги, следовавшие за ними, уже зажгли на кончиках своих посохов огни и молнии, готовясь к залпу.

Но первый удар будет за мной.

Ведь мощь и дальность этого выстрела на порядок превосходят обычную атакующую магию.

— ...«Плазменный Бластер», огонь.

23. Глава 435. Тяжелая пехота против тяжелых рыцарей
— «Плазменный Бластер», огонь.

Бушующий поток фиолетовой молнии обрушился на приближающихся крестоносцев.

Выпущенный с пятидесятиметровой высоты, «Плазменный Бластер» был подобен грому, хлынувшему с небес. Нет, это копье из молний, вобравшее в себя мощь тысячи громов, нацелилось на тяжелых рыцарей, приготовившихся встретить атаку за башенными щитами, и без следа стерло их с лица земли.

В момент попадания, оказавшись в вихре света, они наверняка активировали защитные техники. Но хваленая защита тяжелых рыцарей, способная, по их словам, отразить любой рубящий или колющий удар, даже пламя и молнию, перед этим выстрелом оказалась беспомощной.

Нисходящий луч разрушения лишь на одно мгновение задержался на стальных рыцарях, но в следующее же мгновение их крики, их жизни — все исчезло за пеленой сияющей фиолетовой молнии.

Ядовитая, но ослепительно яркая вспышка пронзила толстый слой снега на земле заключенной в ней колоссальной тепловой энергией. На белоснежной равнине остался черный шрам разрушения.

Клубы белого пара, взметнувшиеся вверх, казалось, состояли не только из испарившейся влаги снега, но и из бесчисленных солдат белой армии. Даже тяжелые рыцари, обладавшие высочайшей защитой, смогли продержаться лишь долю секунды. Обычные пехотинцы были просто растоптаны гневным громом, не имея ни единого шанса.

Так, «Плазменный Бластер» Куроно, как и было задумано, своей ошеломляющей разрушительной силой пробил глубокую брешь в боевых порядках крестоносцев.

— Какая мощь... — невольно пробормотал Элвуд, когда луч наконец столкнулся с «Тройным Защитным Барьером», развернутым отрядом вражеских магов, и, взорвавшись вместе с многослойной защитной магией, был нейтрализован.

Элвуд, заместитель командира Четвертого батальона Спады «Гладиатор», в прошлом был ветераном Первого батальона «Храброе Сердце» — элиты из элит, находящейся под личным командованием короля. Любой житель Спады мог догадаться о его боевом опыте.

И даже такой человек, как он, был искренне поражен этой мощью. Звание искателя 5-го ранга было не пустым звуком. А для врага, принявшего на себя такой удар, это был сущий кошмар.

Хорошо, что он союзник. Хорошо, что он оказался здесь, в этом замкнутом пространстве. Элвуд вознес благодарность Черным Богам за такое стечение обстоятельств и сделал первый шаг на своем последнем пути.

— В атаку-у-у-у-у!!

С отважным боевым кличем тяжелая пехота Спады, стоявшая в первом ряду, и следовавшие за ней искатели приключений ринулись вперед.

Их отправной точкой был не проход на стене, а место перед уже заделанной дырой. Разумеется, в обычных условиях там не было бы никакой опоры, но они смогли заранее занять позиции, используя гигантскую лестницу из «Святилища», созданную врагом для штурма стены.

Пролом в стене находился примерно в пятнадцати метрах от земли. Для взрослого мужчины, бегущего со всей мочи, это было ничтожное расстояние.

Атакующий отряд насчитывал менее ста человек, но именно благодаря своей малочисленности они смогли быстро ворваться в брешь, пробитую Куроно. К счастью, на пути, прочерченном «Плазменным Бластером», и вокруг него снег испарился, обнажив твердую землю, по которой было легко бежать. Огромное тело Тауруса, спавшего впереди подобно холму, было наполовину обнажено, что свидетельствовало о силе пронесшегося здесь горячего ветра.

Но красноречивее всего о разрушительной мощи говорила сама земля: линия удара раскалилась докрасна, словно магма, а все, кто там находился, были полностью уничтожены, оставив после себя пустоту.

Те, кому удалось избежать прямого попадания, остались лежать в виде искореженных доспехов и оторванных конечностей. Их обугленные останки, тлеющие тут и там, служили лишь жуткими декорациями, подчеркивающими весь ужас этой сцены.

Крестоносцы, казалось, были ошеломлены этой картиной ада, созданной в одно мгновение, но перед лицом атакующей с боевым кличем армии Спады они не могли долго оставаться в ступоре.

Белая волна людей снова пришла в движение, чтобы поглотить отважного, но малочисленного врага.

— Ха-а-а-а!

Элвуд копьем в правой руке пронзил пехотинца-крестоносца, дерзнувшего преградить ему путь. Не одного, а сразу двоих.

Алое Копье «Вермилион Пилум», созданное из того же сплава армадита и мифрила, что и его доспехи, и предназначенное специально для бойцов «Храброго Сердца», прошивало человеческую плоть и обычную железную кольчугу, словно бумагу.

У него не было дополнительных магических свойств, но его функциональность как копья была доведена до предела, что делало его надежнейшим спутником на поле боя. Наконечник не тупился, сколько бы врагов он ни пронзал, а древко не ломалось под рубящими и дробящими ударами.

Едва окровавленный наконечник был вырван из груди солдата, как Элвуд плавным движением выставил вперед свой золотой круглый щит «Золотой Торос». Удар щитом, нанесенный с мощным шагом вперед, с легкостью отбросил два трупа, превратившихся в помеху.

Но Элвуд взмахнул щитом не только для того, чтобы убрать с дороги тела. Главной целью было отразить атаку огненными шарами, которые летели от отряда магов, словно хищные орлы, пикирующие на добычу.

— Ха-ха-ха! Слишком слабо!!

Рассекая взрывное пламя и дым, невредимая тяжелая пехота прорвалась вперед.

С огненной магической атакой справился не только Элвуд. Другие тяжелые пехотинцы, не нарушая строя, в тот же миг выставили щиты и успешно заблокировали залп огненных стрел.

Помимо индивидуального мастерства, для отряда тяжелой пехоты ключевым фактором была именно слаженность действий. Одновременно наносить удары копьями, срезая вражеский строй, и одновременно выставлять щиты, защищая себя и соседа.

Со времен основания Спады щит тяжелой пехоты — это большой круглый щит. Стиль боя — копье в правой руке, щит в левой — также не изменился.

Этот щит был большим, но, удерживаемый одной рукой, он не мог полностью прикрыть правую половину тела с копьем. Зато слева оставался некоторый запас. Этим запасом и прикрывали уязвимую правую сторону соседа слева. Правда, самый правый в строю оставался без защиты, поэтому эту позицию занимал самый сильный боец отряда. Чтобы хоть как-то укрепить оборону правой стороны, ему позволялось носить особую латную рукавицу с большой пластиной на плече — «Славу Правой Руки». И наоборот, ношение этой рукавицы само по себе было лучшим доказательством мастерства. Как и гласило название, он держал славу в правой руке.

И сейчас на правой руке Элвуда сияла эта золотая честь.

— Не обращайте внимания на мелочь, вперед!

Чтобы заполнить образовавшуюся брешь, волны пехоты хлынули с флангов, но алая тяжелая пехота прорубала себе кровавый путь в буквальном смысле этого слова.

Красные копья в лобовую сокрушали стену белых копий. Схватка, когда оба войска выставляют вперед копейщиков, называется «сшибкой копий», и здесь победа была за армией Спады, превосходившей врага и в качестве солдат, и в качестве снаряжения.

Уступая в численности, но превосходя в мастерстве и боевом духе, рыцари Спады оттесняли врага и продолжали яростное наступление.

— Прочь, пехота! Их остановит наш «Четвертый Тяжелый Рыцарский Орден Хельвеции»!

Даже в водовороте криков и воплей раздался особенно громкий возглас.

Пехотинцы, формировавшие стену копий, поспешно расступились, и за ними возникла новая преграда — отряд в сверкающих серебряных доспехах.

— Смотрите, это охрана их командира! Прорвемся через них — и голова врага у нас в руках!

Отряд тяжелых рыцарей, охранявший Линфельт, похоже, решил выдвинуться вперед, чтобы остановить натиск как можно раньше. Действительно, разобраться с ними здесь было безопаснее и надежнее, чем сражаться прямо перед объектом охраны.

С таким количеством солдат, даже если они отойдут, их прикроют бесчисленные пехотинцы и маги. В их действиях не было особой нужды. Они считали свою оборону достаточной, но мы уже шли в самоубийственную атаку, не рассчитывая вернуться живыми. Для нанесения одного-единственного удара по той хрупкой деве их оборонительный строй выглядел вполне пробиваемым.

Но для этого было необходимо прорваться через стоящий перед ними «Четвертый Тяжелый Рыцарский Орден Хельвеции». Атака подошла к своему самому трудному этапу.

— Не отступать, дави! «Пламенный Натиск»!

— Ни шагу назад, отбросить их! «Ледяной Разлом»!

Обе стороны, похожие друг на друга — в щитах и с длинным древковым оружием. Красная тяжелая пехота и белые тяжелые рыцари сошлись в лобовом столкновеновении, скрестив отточенные боевые техники.

Красные копья извергали бушующее пламя. Белые алебарды были окутаны леденящим холодом. Огонь и лед, противоположные энергии, столкнулись, породив яростную ударную волну, которая пронеслась по рядам обеих армий.

— ...Гх! Какая силища, эти варвары — просто звери! — с ненавистью выкрикнул мужчина, похожий на командира тяжелых рыцарей, отступив на шаг назад.

Горячий удар Спады нарушил стройные ряды тяжелых рыцарей. Кто-то пошатнулся, оставив уродливый ожог на великолепных серебряных доспехах, кто-то упал. Были и те, кто не смог отразить огненный выпад и получил черную дыру в груди.

Элитная тяжелая пехота Спады доказала здесь свое превосходство над тяжелыми рыцарями крестоносцев.

— Заполняйте бреши! Вперед, по трупам!

Однако их было катастрофически мало.

Огненный удар сразил немало врагов. Но и среди них были те, кто пал от ледяных клинков. Из-за малой численности смерть одного бойца становилась фатальной потерей.

В обычной ситуации новые пехотинцы из задних рядов немедленно заняли бы место павших и восстановили строй, но сейчас за их спинами были лишь искатели приключений, отчаянно пытавшиеся выжить. Впрочем, то, что они до сих пор прикрывали им спины, уже было более чем достаточно.

Хотелось бы, конечно, получить огневую поддержку от арьергарда, но... к сожалению, не прилетело ни одной стрелы, ни одного огненного шара. Даже Куроно не мог в одиночку обеспечить идеальное прикрытие. Скорее, тот факт, что до сих пор не было мощных магических атак, говорил о том, что он успешно уничтожил самых опасных магов.

Он сделал достаточно. Теперь оставалось лишь надеяться, что оставшиеся в тылу на стене будут изо всех сил бороться за свою жизнь.

Элвуд смирился с этим, не держа ни на кого зла. Сейчас в его груди, покрытой стальными мускулами, горел лишь боевой дух.

— Враг малочислен, никого не пропускать! Уничтожить их всех здесь!

Тяжелые рыцари, хоть и потеряли строй, но, поддерживаемые подавляющим численным превосходством, без страха пошли в новую атаку.

Тяжелая пехота, в свою очередь, сомкнула ряды на месте павших и быстро восстановила прочный атакующий строй. Разумеется, он стал меньше. Давление врага, обрушившееся на Элвуда и его людей, стало еще сильнее, еще яростнее.

— Уо-о-о-о-о!!

Слаженность тяжелой пехоты, отточенная бесконечными тренировками. Поддержание строя, тайминг атаки и защиты. Но все это работало, лишь когда рядом был товарищ.

Шаг, два, три... когда они прошли не меньше десяти шагов, рядом с Элвудом уже не было надежных соратников, его зажали тяжелые рыцари в забрызганных кровью серебряных доспехах.

Ситуация уже превратилась в кровавую свалку, нет, в бойню, где меньшинство было раздавлено большинством.

— ...«Разлом»!

Мощная рука с легкостью взмахнула длинной алебардой, нанося удар. Двойная, слаженная атака справа и слева обрушилась на Элвуда.

— Гх... «Стальная Защита»!

На выставленный «Золотой Торос» обрушилось чудовищное давление. Оставив еще один шрам на золотом щите, Элвуд своей неэльфийской силой отбил атаку двоих.

— Хм!

Быстрым и точным выпадом, словно джебом, он пронзил горло пошатнувшемуся правому рыцарю. Пластина и кольчуга под ней защищали горло, но он пробил их грубой силой, без всякой техники.

Вместе с фонтаном крови он тут же нацелился на левого.

Тот, сделав всего шаг, уже восстановил равновесие. Похоже, он предвидел атаку и хладнокровно выставил башенный щит с гербом ястреба.

— Думаешь, этим ты остановишь мой удар?!

Вспышка боевого духа. Удар, нанесенный рукой Элвуда, с силой отбросил щит тяжелого рыцаря. Создав такую брешь, с ним справился бы и новобранец.

Второй труп с пронзенным горлом упал на растаявшую землю, и Элвуд сделал еще один шаг вперед.

— «Разлом»!

— «Огненный Разлом»!

Прежде чем он успел сделать второй шаг, путь преградил новый враг.

Сколько бы он ни убивал, путь не открывался. Нет, можно было сказать, что путь уже был закрыт.

Они, без сомнения, были сильнее тяжелых рыцарей. Но тяжелых рыцарей было гораздо труднее убить, чем пехоту. Их было более чем достаточно, чтобы преградить путь.

Элвуд снова заблокировал удар щитом и наконец подумал:

— Н-неужели... это конец...

Краем глаза он увидел, как падает еще один тяжелый пехотинец.

Молодой рыцарь. Тот самый юноша, что безрассудно пытался ухаживать за его дочерью и был отвергнут. Он не унывал после отказа и этой весной радостно рассказывал, что нашел себе милую девушку, хоть и не такую красавицу, как его дочь.

Прости, что не смог вернуть тебя живым. Чувство собственного бессилия чуть не раздавило его.

— ...«Сокрушающий Удар»!!

Возможно, минутное душевное колебание привело к оплошности. Или же даже Элвуд достиг своего предела, отражая непрерывные атаки трех тяжелых рыцарей.

— Гу-о-о?!

Наконец, его щит был отброшен. Он не выпустил его из рук. Но он потерял защитную стойку, прикрывавшую его спереди. Он принял на себя удар мастерского уровня, ударная волна от которого должна была повредить и окружающих врагов.

На одно мгновение, которое опытный боец не упустил бы, Элвуд открылся.

«Проклятье», — времени на сожаление не было.

— Алый росчерк.

Потому что смертельный удар, который должен был последовать, так и не прилетел.

Вместо атаки, нацеленной на него, перед его глазами сверкнула красная вспышка меча. Алый росчерк, краснее, чем его «Вермилион Пилум», прошел сквозь шею тяжелого рыцаря, занесшего алебарду для удара. Все это показалось ему до странности замедленным.

Оглянувшись, он увидел, что головы двух других тяжелых рыцарей тоже отделились от тел, и они с лязгом рухнули в лужу черно-красной крови.

Теперь перед ним стоял лишь один человек в черном.

Невысокий, в толпе такого и не заметишь. Тело под черным плащом, казалось, было на два размера тоньше его собственного, покрытого мышцами.

В руке этого сухопарого мужчины был меч... нет, его искусный изгиб и форма говорили о том, что это катана.

Элвуд не раз видел катаны среди даров в королевском дворце Спады или в оружейных лавках. Сверкающий серебряный клинок, прекрасный волнообразный узор на лезвии. Красивое, но в то же время сильное оружие — таким было его впечатление.

Однако катана в руках этого человека была далека от того величественного и прекрасного образа, что хранился в его памяти.

От клинка цвета ночной тьмы непрерывно исходила зловещая красная аура, похожая на испаряющуюся кровь. Прислушавшись, можно было снова услышать предсмертные крики только что убитых тяжелых рыцарей.

Да, это, без сомнения, было проклятое оружие.

— Ступайте вперед, господин заместитель командира.

Человек обернулся, и Элвуд увидел на его лице белую маску в виде черепа. Лица не было видно, но он заметил, как ярко сверкают глаза за маской. Это был не простой человек.

— Ты спас меня, благодарю, господин самурай.

Тот коротко кивнул и, превратившись в черный вихрь, ринулся на врага.

Невероятно быстрое передвижение и острые, слишком острые алые росчерки катаны. Тяжелые рыцари превращались в трупы, запертые в стальных гробах, и один за другим падали на землю.

— Неужели среди искателей приключений был еще один такой мастер...

Оглядевшись, Элвуд увидел, что искатели, следовавшие за ними, на удивление хорошо сражались, заменяя павших тяжелых пехотинцев.

— А ну, с дороги, мелюзга! Не мешайте Гардану, человеку, который станет сильнейшим рыцарем Спады!

В отличие от самурая, который прорывался сквозь врагов скоростью, был еще один гигант, который сокрушал тяжелых рыцарей в лоб ошеломляющей силой.

Он был на голову выше Элвуда, ростом более двух метров. Булава в его правой руке была большой и толстой, а щит в левой — широким и массивным. Облаченный в доспехи тяжелее, чем у тяжелой пехоты и тяжелых рыцарей, он был тускло-серым железным големом с одним красным глазом, сияющим на стальном теле.

— Хе-хе-хе, убью здесь вражеского генерала и сразу стану генералом!

Голем был на удивление гиперактивен и выкрикивал свои амбиции, но благодаря его буйству путь действительно начал открываться.

— О-о-о-о! Сейчас наш шанс, вперед!

Благодаря неожиданному вмешательству искателей приключений появилась надежда на прорыв.

Элвуд высоко поднял копье и повел оставшихся нескольких тяжелых пехотинцев в последнюю атаку.

23. Глава 436. Три бывших телохранителя
— Ч-черт... вот же не повезло...

Родился крестьянином, но, не желая горбатиться в поле, стал искателем приключений, а в итоге скатился до уровня уличного хулигана. Однако, после того как ему спасли жизнь, он раскаялся и снова взялся за ум, но тут же вляпался в сомнительную, а точнее, откровенно незаконную работенку телохранителя у бандитов, где снова оказался на волосок от смерти. Но и тогда его спас тот же самый человек, и, дав новую клятву, он с энтузиазмом откликнулся на срочный квест «Набор в отряд Гладиатор».

Он отправился на поле боя, чтобы внести свой скромный вклад в защиту родной Спады, и вот...

— В этот раз я точно труп...

Оказавшись в ловушке внутри таинственного барьера, куда лавиной хлынули бесчисленные враги, ничтожный, поистине ничтожный искатель 2-го ранга по имени Зак пробормотал слова отчаяния.

Новенький боевой топор в его руках казался тяжелее обычного.

Перед глазами враги, враги, враги, белые враги. От их натиска волосы могли бы поседеть от ужаса. Впрочем, он был лысым.

— Ха-ха, похоже, моя жизнь всегда была такой...

— Кто знает, еще слишком рано принимать свою судьбу, — прервал его слова смирения голос мужчины, незаметно оказавшегося рядом.

— Э-этот голос... ты, случайно, не...

Голос был ему определенно знаком. Хоть умом он и не блистал, но лица, голоса и имена людей запоминал хорошо. В голове Зака тут же возник образ изможденного, словно больного, мужчины.

— Тебя ведь Зак зовут? Давно не виделись. Не думал, что ты еще жив.

— Точно, господин Рудра!

Он повернулся, но не увидел того лица, что представлял. Его скрывала белая маска в виде черепа, но Зак все равно узнал его с первого взгляда.

Тусклые золотистые волосы, небрежно собранные в хвост. Худощавое тело, облаченное в черный плащ, и катана на поясе. Если не считать маски, он выглядел точно так же, как и раньше.

Но решающим фактором, позволившим его узнать, была мрачная аура, окружавшая его. Просто угрюмых людей полно, но от этого человека исходило ощущение затаившегося хищника, внушавшего страх и трепет.

Была ли это особая аура мастера, достигшего вершин в искусстве меча, или же он был настоящим нечеловеком — этого Зак не знал.

Все, что он знал об этом человеке — это его внешность, имя Рудра, которое могло быть и вымышленным, и его невероятное мастерство владения мечом, которое он видел, когда они вместе работали телохранителями у банды, наделавшей шума в Спаде и Фарене.

— Ой, раз ты лицо прячешь, может, не стоило имя называть?

— Неважно, в такой ситуации уже все равно.

— Но я никак не ожидал встретить тебя здесь.

— Вон там еще один знакомый голем, — Рудра указал пальцем.

Среди стоящих в строю искателей приключений возвышался голем, на голову выше остальных, огромный и вширь, и ввысь. Красный монокль на железном теле — довольно распространенный вид для големов, но...

— Ух ты, серьезно, это же Гардан!

Среди его знакомых был лишь один голем. Хотя тот идиот, возможно, уже и забыл о нем... Пока он так думал, сверкающий монокль повернулся в их сторону.

В следующее мгновение стальной гигант начал приближаться. Мысль о том, чтобы сбежать, посетила не только Зака, но и, вероятно, Рудру.

— А?! Эй, эй, где-то я уже видел этого лысого и этого коротышку!

— Заткнись, груда металлолома.

— ...Гардан, ты тоже, хорошо, что выжил.

Так, трое бывших телохранителей банды из Фарена воссоединились здесь.

— Но в такой ситуации нет времени на ностальгические беседы.

Перед лицом надвигающейся армии, источающей жажду убийства, радоваться встрече было некогда. Каким бы острым ни был меч Рудры, было очевидно, что одной катаной эту битву не выиграть.

— Похоже, армия Спады попала в ловушку врага, но я не считаю, что мы в безнадежном положении.

— Ну, с вашим-то мастерством, господин, может, и выкрутитесь... Или у вас есть надежда и для нас?

— Есть.

Рудра уверенно заявил это. От неожиданного ответа Зак, округлив глаза, с сомнением спросил, в чем же заключается эта надежда.

— На нашей стороне Куроно.

Имя, не слишком распространенное в Спаде. Но знакомое. Нет, точнее, имя, которое невозможно было забыть.

Он услышал это имя тогда...

«Я Куроно, состою в группе 3-го ранга под названием «Мастер Стихий». Вы знали, на кого нападали?»

Глупый бандит из-за своей жадности напал на того, с кем не стоило связываться, и был разбит. К несчастью, он был одним из них. Но, к счастью, он был единственным, кто выжил в той стычке.

«Если бы я знал, что это ты...» — кажется, он уже говорил те же слова, когда тот человек держал его жизнь в своих руках.

Воспоминания о страхе ярко всплыли в памяти вместе с ощущением черных, твердых и холодных нитей, обвивших его тело.

— Ха-ха... серьезно... он и правда здесь...

Впереди действительно стоял черный кошмар.

Черные волосы, черно-красные гетерохромные глаза. Куроно, одетый в черный плащ, который даже на неискушенный взгляд был на ранг выше, чем у Рудры, смотрел с тем же острым и суровым выражением лица, что и в его воспоминаниях.

В руках он держал большой, грубый и тоже черный кусок металла. Он не знал, что это за странная штука, но то, что это было магическое оружие, он понял четыре дня назад, когда стал свидетелем того, как тот снес гигантского голема мощным разрядом молнии.

— Если этот человек здесь, то все как-нибудь образуется. У меня такое чувство, — сказал Рудра.

Когда они встретились впервые, он был искателем 1-го ранга в белой рубашке и штанах, с повязкой на левом глазу. Во вторую встречу он был уже искателем 3-го ранга, как и представился.

А теперь он — герой Искии, искатель 5-го ранга.

Подумать только, с каким человеком он был знаком. Вероятно, Куроно победил Рудру. И, судя по его словам, победил честно и сокрушительно, заставив признать свою силу.

— Д-да... может, и так...

Если подумать наоборот, смог бы он сейчас перейти на сторону крестоносцев и сражаться против Куроно? Он не мог бы сразу ответить «да». Нет, после долгих раздумий он бы пришел к выводу, что нет. Сражаться против Куроно было слишком страшно.

— Ха! Что за сопли вы тут развели! — взревел Гардан, как всегда, полный лишь бравады.

Он ведь тоже проиграл Куроно, но откуда в нем столько энергии? А может, его тогда просто проигнорировали? У Зака была странная уверенность, что его догадка была недалека от истины.

— Это же отличный шанс прославиться!

— ...Ты же вроде хотел стать рыцарем Спады?

— Не рыцарем! А сильнейшим рыцарем!

Если бы это кричал пятилетний ребенок с палкой в переулке, это было бы мило.

— Да-да, ну что ж, постарайся там, разнеси врагов.

— Хех, и без твоих слов я, великий Гардан, разнесу эту слабацкую армию людишек!

В тот момент, когда Гардан громко провозгласил свою решимость, его перекрыл еще более мощный голос.

— Слушайте! Славные рыцари Спады! Сейчас мы вступаем на верную смерть!

Похоже, заместитель командира «Гладиатора» решил отдать четкий приказ своим подчиненным, растерявшимся от внезапной ситуации.

План был прост и ясен: убить заклинателя, создавшего барьер, и развеять его.

— ...Если мы потерпим неудачу, враг хлынет прямо в сердце крепости! Слушайте, мы должны остановить их здесь любой ценой! Ошибки недопустимы, ни шагу назад! Покажите здесь и сейчас гордость рыцарей Спады! Да здравствует Спада!

Возгласы «Да здравствует!» от рыцарей были более чем достаточным доказательством их решимости. Он бы так не смог.

— Слушайте, искатели приключений! От вас не требуется ни подчиняться приказам, ни присягать на верность королю. Но сейчас нам некуда бежать! Если вы дрожите перед врагом — пусть так. Если у вас хватит смелости взмахнуть клинком — еще лучше! Я не заставляю, идите за мной только те, кто готов!

Голос заместителя командира был сильным. И действительно, большинство искателей с боевыми кличами воспряли духом.

— Отлично! Наконец-то мой звездный час!!

Он совершенно не разделял восторга Гардана, который был рад ринуться в атаку, и речь заместителя командира его не вдохновила.

— Черт... придется драться...

Бежать некуда. Только этот факт заставил его набраться смелости и броситься на верную смерть.

— Хех, сегодня мне не придется жаждать крови, моя принцесса, — пробормотал Рудра, поглаживая рукоять катаны. Он, похоже, даже наслаждался ситуацией.

Заку показалось, что он единственный здесь, кто всерьез боится за свою жизнь. Может, это с ним что-то не так?.. Нет-нет, в такой ситуации бояться — это нормально.

Убедив себя в этом, Зак нехотя поднял свой тяжелый боевой топор.

— ...«Плазменный Бластер», огонь.

И после ослепительно яркого сигнала к атаке искатели ринулись со стены.

— ...Уо-о-о?! Невозможно, это просто невозможно, серьезно!!

Лысый громила с горящей задницей мчался обратно по лестнице к стене. В обычной ситуации он бы развернулся и сбежал, но он не мог бросить своих товарищей-искателей.

Похоже, он участвовал в атаке, но не смог прорваться и застрял во вражеском строю. Глядя на его израненное, окровавленное и потрепанное тело, его нельзя было винить. Скорее, удивительно, что он вообще смог вернуться живым.

Магическая лестница, созданная из прозрачного барьера, была сродни ходьбе по воздуху, и смотреть вниз было страшно. Даже если ты не боишься высоты, тебя преследует страх, что следующий шаг будет в пустоту... но как только начинается бой, об этом забываешь.

Он, с отчаянием на лице, мчался вверх по лестнице, забыв о страхе падения, словно это была обычная лестница.

— Стой, лысый!

— Я убью тебя, еретик!!

Сзади на него неслась толпа пехотинцев в белом. Наконечники их копий царапали его зад. Он, должно быть, чувствовал себя на волосок от смерти.

Выбросив свой боевой топор далеко вниз, он, с полуслезами на глазах, продолжал свой позорный побег, когда я выстрелил в преследователей «Разрывным Снарядом».

— Черт, твою мать... уо-о-о?!

С диким криком лысый искатель упал ничком, подброшенный взрывной волной, разорвавшейся прямо за его спиной.

Было на грани, но мне удалось зацепить взрывом только врагов. Солдаты-крестоносцы, изрыгавшие грязные ругательства, умолкли, поглощенные черным пламенем.

— Эй, ты в порядке?! Быстрее поднимайся!

Даже если я уничтожил десяток, за ними тут же набегали новые. Если медлить, его снова достанут копьями.

К счастью, крепкий искатель быстро вскочил и добежал до меня.

— Спасибо! Ты спас меня, господин Куроно!

— Эй, ты...

Лицо, которое я мельком увидел, было мне знакомо... нет, я точно его где-то видел.

— Ой, дяденька, ты весь в крови, мяу! Сейчас я тебя вылечу, мяу!

— Спасибо, кошечка...

Чувствуя за спиной, как единственная целительница в арьергарде, девушка-веркошка, лечит спасшегося бегством мужчину, я снова сосредоточился на враге. Я помнил этого человека, но времени вспоминать не было.

Я направил «Зе Грид», который держал одной правой рукой, на врагов, наступающих снизу. Чтобы остановить лобовую атаку пехоты, лучше всего подходил шквальный огонь.

— Черт, нас полностью отрезали...

Сейчас я стоял прямо перед дырой, пробитой Таурусом. За моей спиной был участок стены, отличающийся по цвету и текстуре, и я отчаянно сдерживал натиск врага.

«Плазменный Бластер», как и планировалось, пробил брешь во вражеском строю, и смешанный отряд из тяжелой пехоты и искателей под командованием Элвуда быстро ворвался туда.

Но врагов было слишком много.

Пробитый путь мгновенно закрылся. Вероятно, у них не было четких приказов, но они не прекращали наступление.

Тяжелые рыцари, стоявшие в авангарде, начали разворачиваться, чтобы ударить нашему атакующему отряду в спину, а вместо них пехота из вторых и последующих рядов ринулась в общую атаку на стену.

В хаосе боя, когда одни разворачивались, а другие рвались вперед, плавного движения не получилось. Я хорошо видел отсюда, как передние и задние ряды сталкивались, полностью блокируя друг друга.

В решающем сражении равных сил такая неразбериха была бы фатальной, но их целью были лишь мы — я и горстка бойцов арьергарда за моей спиной. Даже той части пехоты, которой удалось вырваться из своего строя и начать штурм стены, было более чем достаточно, чтобы нас раздавить.

— Черт, одному мне не справиться...

«Зе Грид» в моей правой руке уже был переключен в режим пулемета «Гатлинг-Кровь». Режим громовой пушки «Бластер-Гиль» остывал в «Теневых Вратах», пока Хицуги причитала: «Горячо-горячо». Ну, даже если ствол остынет, без подзарядки магии снова выстрелить не получится, так что в текущей ситуации о втором выстреле можно было забыть.

Шесть стволов, изрыгающих черные вспышки, с трудом сдерживали натиск пехоты. Стоило мне прекратить стрельбу хоть на мгновение, как они тут же сократили бы дистанцию.

— ...«Разрывной Снаряд».

А в левой руке я держал не цевье «Зе Грид», а еще один пистолет.

Двуствольный, с переломным механизмом заряжания. Силуэт, похожий на обрез охотничьего ружья, был почти таким же, как и прототип Саймона, который я доломал в старой крепости Иския.

Но то, что я держал сейчас, было уже не «прототипом». Это была законченная модель.

Название — «Двойной Орел».

Назвал его я. Изготовила, конечно же, кузница «Стратос».

На солидной деревянной рукоятке, помимо магического круга для передачи магии, был вырезан двуглавый орел — единственное украшение. В остальном он был создан специально для использования «Разрывного Снаряда».

Если «Зе Грид» был пулеметом, то «Двойной Орел» — гранатометом.

По сути, он действовал как короткий посох огненной стихии, усиливая создаваемые мной «Разрывные Снаряды» — их мощь, дальность, точность и снижая расход магии. Ствол, переплавленный из сломанного клинка «Правой Руки Распена», пожертвованной ради уничтожения панциря Гридгора, отлично сочетался с огненной стихией.

Разумеется, он мог стрелять и специальными пулями, как Гиль-Пули. К сожалению, сейчас у меня были только обычные пули, в которые Саймон ночами напролет вписывал усиливающие руны, и специальные пули против Саруэла, так что в этой ситуации полезных снарядов у меня не было.

Тем не менее, он был гораздо удобнее, чем использовать «Разрывной Снаряд» голыми руками. Настолько, что я мог без проблем вести непрерывный огонь, одновременно поливая врага из «Зе Грид».

Еще недавно я, как боец арьергарда, поддерживал атакующих, точечно взрывая отряды магов «Разрывными Снарядами».

Но теперь мне приходилось использовать эти снаряды, чтобы сдерживать пехоту, наступающую прямо передо мной.

— «Разрывной Снаряд»... черт, им нет конца.

Я защищал двадцатиметровую прозрачную лестницу. Будь это узкий коридор подземелья, обороняться было бы легко, но для одного человека это было слишком широко. Шире, чем четырехполосная дорога.

Я поливал врагов горизонтальными очередями из «Зе Грид» в правой руке, а тех, кто прорывался, тут же взрывал выстрелом из «Двойного Орла». Так мне удавалось сдерживать их, не подпуская ни одного пехотинца, но, честно говоря, я был на пределе... нет, меня уже начали теснить.

Сначала я останавливал их у подножия лестницы, но теперь линия фронта поднялась до десятой ступени.

Дождь пуль и шквал взрывов с легкостью уносили жизни обычных пехотинцев. Но, охваченные боевым безумием, они без остановки неслись вперед, топча трупы своих товарищей и бросаясь на верную смерть.

Их отчаянный натиск, подкрепленный подавляющим численным превосходством, вот-вот должен был увенчаться успехом. И действительно, если так пойдет и дальше, меня скоро сомнут.

Как только я буду вынужден вытащить «Обезглавливатель», позволив врагу подойти вплотную, здесь начнется кровавая свалка. В таком случае арьергард, состоящий из бойцов 1-го и 2-го рангов, будет уничтожен в мгновение ока. Да и мне, окруженному таким количеством, придется туго.

— ...Плохо дело.

Судя по всему, и атакующий отряд испытывал серьезные трудности.

В бою с тяжелыми рыцарями, охранявшими девушку-заклинателя, большая часть тяжелой пехоты уже пала. Сейчас искатели вышли вперед и кое-как пробивались сквозь вражеский строй, но... судя по их темпу, было сомнительно, что они доберутся до цели.

Может, мне все-таки стоит пойти?..

— Фу-у, мяу! Теперь все будет хорошо, мяу. Осталось продезинфицировать, перевязать, и если будешь отдыхать, все заживет, мяу!

— Ага, так и сделаю, если выберемся из этой передряги...

Нет, если я сейчас уйду, арьергард будет уничтожен. Эта маленькая, но старательная кошка-целительница, этот лысый, чудом спасшийся, — все они умрут.

Но если я не присоединюсь к атаке и они не смогут убить заклинателя, то все равно все умрут. А может, нас сомнут еще до того, как они убьют заклинателя.

Тогда, может... ах, черт, это безвыходная ситуация. Похоже, у меня все еще не хватает решимости без колебаний жертвовать союзниками.

С точки зрения вероятности, мне, без сомнения, лучше всего присоединиться к атаке. Еще не поздно. Я должен смочь прорваться сквозь их строй.

Но я не могу бросить на смерть этих десятерых за моей спиной.

— Если бы здесь были Лили или Фиона...

С моих губ срывалось лишь это жалкое нытье.

Даже не они. Хоть кто-нибудь, кто мог бы защитить их хотя бы на короткое время. Кто-то, кто мог бы остановить врага огнем, как я, или выдержать натиск прочным защитным барьером.

Если бы здесь был еще хотя бы один надежный маг...

— ...Этого не будет.

Такой удобной помощи ждать не приходилось. Надеяться на помощь от «кого-то», кто не придет — удел дураков. Как те крестоносцы, что в последний момент молятся: «Боже, помоги».

Поэтому я должен выбрать.

Если мы все здесь погибнем, крестоносцы без труда получат путь через стену. Крепость Галлахад падет.

Я должен защитить это место любой ценой. Даже если придется пожертвовать теми, кого я хочу защитить.

— Придется... сдаться...

Хватит колебаться.

Решайся, Куроно Мао. Я иду убивать заклинателя. Чтобы защитить Спаду.

— Кх...

Сказав это себе, я наконец убрал палец с тугого спускового крючка «Зе Грид»...

— ...Ух ты?! Что это, тут уже драка началась, Софи-сан!!

— Хм, здесь опасно, давай вернемся в крепость, Саймон.

Невероятно знакомый человек и человек, к которому я начал привыкать в последнее время. Эта парочка появилась из ниоткуда.

«Святилище» не было развеяно. Атакующий отряд все еще сражался. Никто не мог прийти на помощь.

Проще говоря, эти двое были здесь с самого начала.

А точнее, Саймон и загадочная искательница приключений Софи появились из люка на спине невредимого Тауруса, лежавшего у самой стены.

Тот самый Таурус, которого Лили обездвижила, убив пилота. Его огромное тело все это время валялось передо мной. Сначала оно было засыпано снегом и походило на холм, а после моего выстрела из «Плазменного Бластера» снег растаял, и стальной корпус снова увидел свет.

Никто бы и не подумал, что в этих обломках, которые казались просто частью пейзажа, как большой валун, кто-то прячется. Тем более, что это будут знакомые.

И что они там делали? И как туда попали? И вообще, Саймон, ты уже в Крепости Галлахад? Я думал, ты еще даже из Спады не выехал... нет-нет, не то, не то. Сейчас важно не это.

— Ну-ну, сколько же вас тут... мешаетесь, людишки.

Слова Софи, как ни странно, донеслись до меня сквозь шум битвы.

Она легко взмахнула правой рукой, и в следующую секунду снова началась метель. В радиусе от головы до ног Тауруса.

Для крестоносцев поверженный Таурус был лишь препятствием. Никто не стал бы на него взбираться, но вокруг было полно пехоты.

Однако, увидев внезапно появившихся красавицу-темную эльфийку и миловидную девушку-эльфийку, ближайшие солдаты-крестоносцы тут же отреагировали, направив на них свои взгляды, враждебность и, возможно, низменные чувства.

Пехотинцы, словно муравьи на торт, начали карабкаться на Тауруса... и в этот момент Софи вызвала метель.

Разумеется, это была магия льда. Но она не походила ни на что, что я видел или знал.

В современной модели магии ледяные атакующие заклинания в основном делятся на два типа: выстрел ледяными сосульками или выброс холодного воздуха. Я и сам, используя Четвертое Благословение, мог имитировать их форму.

Но то, что сделала Софи, было больше похоже не на простую ледяную атаку, а на барьер. Барьер из снега и льда, метельный барьер.

Любой, кто ступал в него, мгновенно замерзал. Глядя, как они один за другим превращаются в ледяные статуи, прилипнув к телу Тауруса, я понял всю простоту и абсолютность этого эффекта.

Перед лицом этого ледяного ада, где одно приближение превращало в ледяной труп, пехотинцы-крестоносцы замешкались.

Не удостоив их и взглядом, Софи подхватила под мышку что-то кричащего Саймона и грациозно направилась ко мне.

— ...Нашел. Надежного мага.

Пробормотал я, и на моем лице, должно быть, сияла широкая улыбка.

23. Глава 437. Три телохранителя
— Ух ты, эй, эй, это же реально опасно, да?!

— Все в порядке, говорю же, и не шуми. Не забывай о своем положении.

Я беззастенчиво колотила по плечу Себаса, который стоял рядом, превратившись в красивого лишь внешне белого рыцаря, и пыталась донести до него всю серьезность надвигающейся угрозы.

Под его раздраженным взглядом и замечанием я вспомнила о своем статусе. Сделав вид, что все в порядке, чтобы не сеять панику среди солдат, я снова заговорила:

— Но они же уже прямо перед нами.

У меня, между прочим, есть боевой опыт подавления монстров, разбойников и еретиков в Хельвеции. Я не какая-то там хрупкая дева, которая пугается от любого шороха.

— Ну, напор у них, конечно, есть...

Даже Себас, похоже, был вынужден признать, что небольшой отряд армии Спады, прорывающийся сквозь ряды крестоносцев, обладал невероятной мощью. Вот это и были настоящие смертники.

Я слышала слухи о том, что армия Спады отважна и сильна, и, похоже, это была чистая правда, которая доказывалась прямо сейчас. Да что там рыцари Спады, даже искатели приключений сражались как одержимые. У них была невероятная сила воли. Честно говоря, лучше бы они прекратили.

— ...Их полное уничтожение — лишь вопрос времени.

Сказать, что они были изранены — ничего не сказать. Особенно ужасно выглядел эльф-гигант, пробивавшийся в авангарде. И вообще, такая грубость не пристала эльфам, славящимся своей красотой... Верните мне мои мечты.

Все его тело было в крови, а доспехи, некогда сиявшие алым, стали темно-багровыми. Золотой щит, который, казалось, был не просто украшением, был испещрен вмятинами от непрерывных ударов тяжелых рыцарей, словно луна, скрытая за облаками.

Лишь красное копье в его руке, омываемое свежей кровью, продолжало зловеще сиять, но и оно, казалось, сломается через один-два удара.

То же самое можно было сказать и о немногих выживших тяжелых пехотинцах Спады в одинаковых красных доспехах, которые, по слухам, были знамениты в Дайдалосе. Даже я, не обладая особым тактическим чутьем, понимала, что их физические и магические силы на исходе. Осталась лишь воля сражаться до самой смерти.

— Но тот черный и тот здоровяк все еще в порядке. Они же убивают всех с невероятной скоростью...

Черный мечник в черном плаще, размахивающий черной катаной, и могучий голем, с легкостью орудующий огромной булавой и щитом. Прорывная мощь этих двоих была исключительной.

Каждый взмах зловещей черной катаны мечника — и у тяжелого рыцаря, защищенного прочной броней, отлетала голова или конечность. Один удар булавы голема — и трое-четверо пехотинцев взлетали в воздух.

В разгар битвы они, должно быть, хоть немного устали, но меня охватывало беспокойство, что они вот-вот доберутся до меня.

Хм-м, что-то у меня нехорошее предчувствие...

— Хех, успокойся, Рин, я тебя защищу!

Этот уверенный ответ принадлежал не Себасу. Он никогда бы не сказал мне таких прямых и добрых слов.

Я обернулась и увидела рыжеволосого гиганта. Лицом он уступал Себасу, но в сочетании с его могучим телом он был довольно красивым воином, полным дикого обаяния.

За спиной у него была огромная пика, лезвие и древко которой были вдвое больше, чем у стандартного пехотного копья, а на теле — лишь наплечники и нагрудник из шкуры грифона, сделанные с упором на подвижность. То, что он спокойно стоял в такой легкой одежде на морозе, свидетельствовало о его высоком сродстве с магией огня. Горячий, вспыльчивый идиот.

— Ну, такой крепкий, как ты, на щит вполне сгодишься.

— Эй, ты слишком прямолинейна!

Его звали Джек. Он возмутился, хотя сам же и вызвался меня защищать. Он не был рыцарем, но этот чудак последовал за мной из самой Хельвеции в качестве моего телохранителя.

На самом деле, он был главарем той самой банды разбойников, что терроризировала Хельвецию. По настоянию графа Бергунта, а точнее, после моих уговоров, большинство членов банды получили смягчение наказания и вернулись к крестьянской жизни, но Джек, благодаря своей силе, был нанят моим телохранителем. Конечно, не по моему желанию. Он практически навязался. Меня попросили с таким напором, что, откажи я, сама бы оказалась виноватой.

Ну, он не так умен, как Себас, но его боевые навыки, позволившие ему практически в одиночку противостоять рыцарям Хельвеции, были неоспоримы. Его силу признал даже граф Бергунт. Он был гораздо надежнее в качестве телохранителя, чем какой-нибудь захудалый рыцарь.

— А-ха-ха-ха, на Джека совсем не надеются! Сестренку Рин буду защищать я!

Веселый смех был настолько детским, что казался неуместным на этом поле боя. Впрочем, его обладатель и был ребенком.

Опустив взгляд с высоты седла, я первым делом увидела наконечник огромного молота. Кувалда, предназначенная для сокрушения врагов одной лишь твердостью и весом стали, выглядела донельзя грубо.

Но под этим куском металла было милое лицо мальчика. Пушистые светлые волосы, большие, круглые глаза, сияющие изумрудной зеленью. Его внешность, которую можно было принять за девичью, была достойна называться прекрасным юношей.

Вдобавок ко всему, он был одет в белую мантию с капюшоном с ушками кролика и мордой злого медведя — довольно причудливый дизайн. Ну, это я в шутку купила ему в одной из лавок Дайдалоса.

Шкура странного монстра, похожего на кролика и медведя, эндемика Пандоры, была очень пушистой и отлично защищала от холода, но это была не та одежда, которую должен носить солдат-крестоносец. Даже мальчикам-солдатам выдавали сюрко и кольчугу. Я и сама не думала, что он наденет это на войну.

Поэтому, хоть его лицо и одежда были милыми, огромный молот за спиной создавал крайне несбалансированный и странный образ.

— Элио, пожалуйста, не бей своих.

Этого ребенка звали Элио.

Он не был моим родным братом, но называл меня «сестренка Рин», и наши отношения были почти братскими. Он был одним из детей из приюта, о которых я заботилась. Среди всех невоспитанных сорванцов он был самым проблемным.

— Э-э, если я немного задену тяжелого рыцаря, ничего же страшного?

Вот что он говорит, едва открыв рот. Он прекрасно знает, что его милые просьбы на меня не действуют, но все равно пытается. Нет, самое страшное в нем то, что он делает это совершенно искренне.

Я лишь тихо вздохнула и оставила попытки его образумить. Если бы слова на него действовали, я бы так не мучилась. Милым у него было только лицо.

Да, я так мучилась с ним потому, что Элио не был обычным ребенком.

По правде говоря, этот ребенок, как и я... нет, даже больше, был одарен богами. Его способность была проста и понятна — «сила».

Несмотря на хрупкое детское телосложение, он обладал сверхчеловеческой силой, способной отбросить десятерых взрослых мужчин. Словно на него с рождения было наложено «Усиление Мощи». Хотя, судя по приросту силы Элио, даже высшее «Максимальное Усиление Мощи» не могло с ним сравниться.

Поэтому Элио не владел ни боевыми техниками, ни магией, но, размахивая молотом со своей суперсилой, он превращался в воина, стоящего тысячи. Нет, с его детской невинностью и жестокостью, с которой он сметал и врагов, и союзников, его следовало бы назвать берсерком.

Такого ребенка нельзя было оставлять в Хельвеции. Единственным человеком, кто мог его контролировать, была я, жившая с ним в той, уже несуществующей, церкви. Элио защищал меня, а я заботилась о нем. Он был для меня как младший брат, доставляющий кучу хлопот.

— Не волнуйтесь, госпожа Рин. В крайнем случае, я его вылечу.

Спокойным голосом в защиту Элио выступил священник, чья внешность соответствовала его голосу.

Волосы цвета синего моря под ясным небом, очки на мягких чертах лица, придающие ему интеллигентный вид. Он, как и я, был одет в белое одеяние Крестовой веры и был настоящим элитным священником, которому в молодом возрасте доверили центральную церковь Хельвеции.

— Ну, не балуй его так, Конрад.

Но мой тон был таким же небрежным, как и с остальными мужчинами.

В иерархии Крестовой веры Конрад, обладающий саном настоятеля, стоял гораздо выше меня, простой монахини, да и по возрасту он был старше... но почему-то так сложилось.

Странно, во время моего крещения, когда мне давали святое имя Ария, я обращалась к нему на «вы». Видимо, я тоже поддалась его доброте и позволяла себе вольности.

Когда он сказал, что пойдет со мной в экспедицию крестоносцев, я тут же ответила: «Я на вас рассчитываю!». Ведь он был силен в исцеляющей магии, да еще и владел мощной Первородной Магией воды, что делало его первоклассным магом.

— Я лишь буду следить, чтобы не доставлять вам хлопот, госпожа Рин. А за шалости Элио я его как следует отчитаю.

— Спаси, сестренка Рин! Этот очкарик меня обижает!

— А, пожалуйста. Заодно можешь оставить его без ужина.

— Сестренка Рин!

— И все же...

Полностью проигнорировав Элио, который умолял о помощи с милой плачущей гримасой, я прислушалась к словам Конрада, чье лицо стало серьезным.

— Что такое?

— Тот мечник в черном... скорее всего, вампир.

— Что, тот самый знаменитый вампир?

Но если он действительно вампир, то его сила, с которой он рубит тяжелых рыцарей, становится понятной. Судя по тому, что он ни разу не использовал темную магию, которой, как говорят, владеют вампиры, возможно, он еще и не в полную силу сражается.

— Если там вампир, то дело может быть опасным, — атмосфера вокруг Себаса стала на порядок острее.

— Не бойтесь, борьба с нечистой нежитью — мой долг как священнослужителя.

— Конрад, ты что, собираешься пойти?

На мой вопрос он решительно кивнул. Я знала, что Конрад достиг сана настоятеля не только благодаря интригам в церкви.

В Хельвеции он вместе со мной принимал активное участие в уничтожении монстров, разбойников и, особенно, еретиков. Он был настоящим священнослужителем, который не просто молился о божественной помощи в безопасном месте, а собственными руками карал демонов, служа богу на деле.

— Рин, думаю, можно доверить это дело священнику Конраду.

— Все равно, если я попытаюсь его остановить, он не послушает, верно?

У Конрада сейчас были те же глаза, что и перед штурмом логова еретиков. Он был серьезен.

— Благодарю вас, госпожа Рин. Я непременно очищу эту злую нежить на ваших глазах.

Конрад почтительно склонил голову, словно мой верный вассал, и я, немного смутившись, подбодрила его: «Д-да, удачи».

Ну, если Конрад разберется с этим опасным самураем-вампиром, то можно будет вздохнуть с облегчением.

— Эй, эй, нечестно, если только священник пойдет! Дайте и мне подраться!

— Да, я тоже хочу поиграть!

Вспыльчивый Джек и капризный Элио недовольно надули губы. Эх, ну и хлопотные же они. Вот поэтому я и не люблю мужчин...

— Ладно, ладно, поняла. Тогда, Джек, твой — тот суровый, окровавленный эльф-гигант. А ты, Элио, займись тем огромным големом.

Ну, для этих двоих это были подходящие противники.

— Хе-хе, отлично, по-моему, этот парень — их командир.

— Спасибо, сестренка Рин! Тот здоровенный голем, похоже, не сломается, даже если я ударю в полную силу!

Джек приготовил свою пику, а Элио взвалил на плечо молот. Оба были полны энтузиазма. Мне стало немного жаль того эльфа-старика и голема, которым придется с ними сражаться.

— Ты уверена, Рин? Если мы так ослабим охрану, может случиться всякое. У нас остался всего один защитник.

— Одного хватит. Лучше быстрее разобраться с теми тремя, так будет спокойнее. Иначе наши потери будут слишком велики. Тяжелые рыцари уже на пределе.

Слова Себаса были разумны, но и в моих доводах была своя правда.

Даже Себас на этот раз не стал, как обычно, высмеивать мои слова, а серьезно задумался.

— Действительно, раз уж эти трое так рвутся в бой, лучше использовать этот порыв и нанести удар.

К тому же, атака на саму стену значительно замедлилась, продолжил Себас.

— Это ведь тот самый Дьявол из Альзаса, да?

Издалека было плохо видно, но я могла разглядеть, как темная фигура в одиночку сдерживает натиск пехоты. Он, нагло используя созданную мной лестницу из барьера, уничтожал карабкающихся по ней солдат какой-то непонятной атакующей магией.

— То, что он оказался внутри барьера — большая удача.

— Что ты несешь, это же ужасно, что нам придется сражаться с таким опасным типом.

— Против одного этого дьявола мы можем бросить всю нашу армию. Более надежного способа не придумаешь.

Я понимала, что он имеет в виду. Вероятно, граф Бергунт, предвидя это, и бросил меня сюда.

Дьявол из Альзаса, который силами всего лишь сотни человек помешал оккупации Дайдалоса Второй армией крестоносцев и заставил вмешаться двух Апостолов. Если мы убьем его, это станет отличной рекламой для Третьей армии. И, что важнее всего, боевой дух здесь, несомненно, взлетит до небес.

— Ну, это так, но...

Я понимала, что это лучший вариант. Будут некоторые жертвы, но у нас нет ни единого шанса проиграть. Он, конечно, сильный враг, но в нынешней ситуации, когда он сражается в одиночку, он — самая лакомая добыча.

Но почему?

Каждый раз, когда мой взгляд падал на этого человека, меня охватывало... непреодолимое, дурное предчувствие...

— Ха-а... когда же эта война закончится...

23. Глава 438. Неминуемое уничтожение
Неприятный противник.

Когда появился священник с голубыми волосами и в очках, Рудра интуитивно это почувствовал. «Плохая встреча», — пронеслось у него в голове, пока тело рефлекторно уклонялось от летящего водяного копья.

Хотя «копье», возможно, не самое подходящее слово. Это было больше похоже на лазерный луч магии света. Прямая, туго натянутая струя воды сверкала, отражая не только лучи зимнего солнца.

То, что её мощь значительно превосходила обычную «Водяную Стрелу», стало очевидно, когда она пробила подол его плаща из черного железа.

— Уклонились от этого? Как и ожидалось от вампира, обладающего нечеловеческой силой.

Рудра, игнорируя слова, в которых сквозило лишь поверхностное восхищение, перехватил катану в высокую стойку и приготовился к бою со священником, преградившим ему путь.

— Использовать святую воду для магии воды... богатая фантазия.

Рудра с первого взгляда понял, что предыдущий удар был создан не из обычной воды, а из святой воды, которая, подобно мифрилу, наносила нежити особый урон.

Обычный человек не обратил бы внимания, но вампир никогда не пропустит это ненавистное, чистое белое сияние.

— «Уничтожайте зло», — сказал Господь. Я лишь исполняю его волю изо всех сил. И я не пожалею никаких средств, чтобы уничтожить такую нечистую сущность, как вы. Библия Святой Воды, стих четырнадцатый: «Сияющая Аквария»!

В руках священника была раскрытая книга. Прочитанный текст стал заклинанием. Это было то, что называлось «Магической книгой» — второе по популярности оружие мага после посоха.

«Библия Святой Воды» — название книги, «Сияющая Аквария» — название заклинания. Большинство искателей приключений сразу бы это поняли.

Он активировал тот же самый луч святой воды, от которого Рудра только что уклонился. Десятки водяных струй, словно залп опытных лучников, устремились к нему.

Быстро. И точно.

Но этого было недостаточно, чтобы сразить Рудру Алого Клинка, самурая, чье имя было известно в преступном мире городов-государств.

Раз уж он уклонился от внезапной первой атаки, то, видя момент активации, он мог увернуться с еще большей легкостью.

Сделав три быстрых шага в сторону, так что со стороны казалось, будто его тело раздвоилось, он ушел от шквала святой воды. Это было ничто по сравнению с бурей черных пуль, которой его осыпал Куроно.

— Алый срез.

Контратака Рудры — взмах, превращающий только что выпитую кровь в лезвие. Эта проклятая техника, возможная только с этой катаной, достигала цели на расстоянии более десяти метров.

По оценке Рудры, до священника было девять метров пятьдесят восемь сантиметров. В пределах досягаемости.

Алый росчерк, прочертивший в воздухе яркую траекторию, точно нацелился на торс священника.

— Библия Святой Воды, стих девяносто девятый: «Гейзер Святого Кристалла»... Эту технику я уже видел.

Священник говорил все тем же спокойным тоном, словно читал проповедь. Он был совершенно невредим. То есть, «Алый срез» Рудры был полностью заблокирован.

— Видеть перед собой столько святой воды... голова кружится.

Тело священника защищал огромный столб святой воды, бьющий из-под земли, словно гейзер. Столб, испускающий слабое белое сияние, был около двух метров в диаметре и четырех в высоту.

Расположившись в центре, он создал цилиндрическую стену воды, защищающую его со всех сторон. Неприступная оборона, словно он засел в защитной башне из святой воды.

Летящее лезвие крови было остановлено стеной воды, вырвавшейся из земли за мгновение до удара. Прикоснувшись к этой чистой защите, кристаллизованная кровь была насильно возвращена в жидкое состояние и поглощена бурлящим потоком, не оставив и следа, словно капля крови, упавшая в реку.

— Пить живую кровь людей и, более того, превращать её в оружие для создания новых жертв... Поистине, нежить отвратительна даже в своих методах ведения боя.

Не обращая внимания на презрительный и дискриминационный взгляд священника, Рудра уже перешел к следующей атаке.

Раз «Алый срез» не сработал, чтобы пробить эту святую защитную магию, оставалось лишь подойти вплотную и нанести более мощный удар. В конце концов, стиль самурая — рубить любого врага своим клинком.

Даже перед лицом бурлящего потока святой воды, одно прикосновение к которой могло обернуться ожогом кожи, плоти и костей, Рудра не колебался.

Он сделал быстрый шаг вперед, но и реакция священника была на высоте. Перед лицом вампира, несущегося с такой силой и жаждой убийства, что обычный человек обмочился бы от страха, он хладнокровно сотворил ответное заклинание.

— Бесполезно. Библия Святой Воды, стих двадцать седьмой: «Водяной Хлыст».

Из столба святой воды, защищавшего священника, вырвались потоки, словно гигантские змеи. Двадцать толстых и длинных водяных хлыстов хлестнули по пути Рудры.

Даже Рудра, столкнувшись с двадцатью одновременными ударами, мог лишь отступить.

Он резко затормозил и развернулся.

Пространство впереди и по бокам уже было заполнено хлыстами из святой воды, одно касание которых грозило мгновенным выведением из строя. И один, самый главный, нацелился ему прямо в лицо.

Прямо перед носом Рудры раздался хлопок, превысивший скорость звука.

— ...Неплохо, щупальцевод.

С тихим треском маска черепа, скрывавшая лицо Рудры, раскололась.

— Какая дерзость! Это дарованная Богом рука для изгнания зла!

«Если ты можешь управлять ими в таком количестве и так свободно, это выглядит как щупальца», — подумал Рудра, сбрасывая сломанную маску, которая больше не выполняла свою функцию.

— Да, для уничтожения такой уродливой нежити, как ты!

— ...Уродливой, значит.

Это было первое подобное оскорбление в его жизни.

Его называли монстром, жестоким, оскорбляли бесчисленное количество раз... но никто, ни один человек, никогда не называл его «уродливым».

«Так значит, я сейчас уродлив», — эта мысль была настолько свежей для Рудры, что он на мгновение задумался о себе.

Действительно, по сравнению с его расцветом, он сильно ослабел. Не говоря уже об изможденной, больной внешности, его физические способности упали более чем вдвое.

Даже сейчас, посвятив себя мечу, он был далек от того молодого, наивного и глупого себя, который использовал силу чистокровного вампира на 100%.

Был ли смысл выбирать путь меча, если это сделало его слабее?

— Хех... глупый вопрос.

Он сам принял это решение, сам выбрал этот путь.

Отказавшись от крови, источника силы вампира, запечатав могущественную темную магию и став самураем, полагающимся лишь на один клинок, он ни о чем не жалел.

Да, даже если этот выбор приведет к его гибели здесь и сейчас. Такова его судьба.

— Вам некуда бежать. Ведь ваш противник — не только я. Библия Святой Воды, стих тридцать третий: «Церковное Благословение: Ярость Акварии»!

Классическая тактика против нежити — наложить на оружие союзников чары, такие как «Очищение», чтобы все могли бить по слабым местам. Нежить, будучи уже мертвой, не чувствует боли, пока её тело не будет серьезно повреждено, но часто очень уязвима к свету и подобным вещам.

Похоже, на континенте Арк этот метод борьбы с нежитью тоже был распространен.

Вокруг Рудры все еще толпились десятки тяжелых рыцарей.

Хоть он и рубил им головы одну за другой, они не были легкими противниками. Если бой затянется, острота его клинка притупится. Нужно было целиться точно в щели доспехов или в тонкие места брони. Малейшее отклонение — и смертельный удар не пройдет.

И сейчас, благодаря заклинанию священника, алебарды в их руках обрели силу, сравнимую с мифрилом.

Большие лезвия, ранее сверкавшие лишь стальным блеском, теперь были окутаны чистым сине-белым светом. Его плащ из черного железа больше не мог выдержать такой удар.

— Пасть на поле боя — честь для воина.

Но, если уж на то пошло, он предпочел бы пасть от меча воина, способного сразить его одним ударом. Быть уничтоженным святым светом — это все равно что быть убитым как дикий монстр-нежить.

Но он не скажет этого вслух.

— Хорошо, тогда я заберу с собой в преисподнюю как можно больше.

И Рудра приготовился принять свою смерть здесь.

— Га-ха-ха-ха! Я сейчас сияю ярче всех! — кричал голем Гардан, находясь на седьмом небе от счастья, и изо всех сил колотил тяжелых рыцарей.

Он просто бил своей огромной булавой по башенным щитам рыцарей, которые были на голову ниже его, не используя ни магии, ни боевых техник, а полагаясь лишь на грубую силу.

Звон стали о сталь длился недолго. Вскоре щиты были отброшены, и головы в шлемах лопались, как арбузы.

Даже силачи-тяжелые рыцари крестоносцев, похоже, уступали в силе железному голему.

Гардан, раскидывая хрупких человеческих солдат, рвался вперед. Он обогнал даже авангард — заместителя командира Элвуда и Рудру, и, не замечая этого, в одиночку вырвался вперед.

Хотя, можно сказать, что Гардан и не собирался держать строй.

— Черт, громадина!

— Одному не справиться, идем втроем, синхронно!

Даже видя, как их товарищи превращаются в груду помятого и разбитого металла, тяжелые рыцари отважно бросались на Гардана. Из смешавшегося строя трое рыцарей занесли алебарды.

— Хех, отлично, нападайте все сразу, мелюзга!

Гардан был уверен, что выдержит одновременный удар троих. Сейчас ему казалось, что он справится и с десятью, и со ста. Он был на таком подъеме, что его ядро, центральный орган, управляющий телом голема, было на грани перегрева.

— Так, пош... гха-а?!

В тот момент, когда трое тяжелых рыцарей сделали шаг, чтобы нанести Гардану свой смертельный комбинированный удар, они не побежали, а полетели.

Нет, это была не боевая техника. Они определенно не использовали «Звуковой Бегун», позволяющий бежать по воздуху.

Их отбросило. Как в плохой шутке, но на самом деле, трое рыцарей пролетели над высокой головой Гардана и рухнули на землю.

— А-ха-ха! Как высоко полетели! Простите, дяденьки-рыцари, я просто хотел, чтобы вы немного отошли, простите, ладно?

Вместо них впереди появился ребенок.

Гардан, который плохо различал человеческие лица, мог понять, что это ребенок, но не мог определить, мальчик это или девочка.

Впрочем, кем бы он ни был, было очевидно, что это не простой ребенок, раз он с легкостью держал в тонких руках огромный молот, совершенно не соответствующий его детскому телу.

И, судя по его словам, именно он и отбросил троих тяжелых рыцарей.

— А?! Эй, что это за сопляк, не мешайся, иди отсюда!

Но для Гардана ребенок оставался ребенком. Он не знал, какую магию тот использовал, но у него не было желания с радостью его раздавить.

Рыцари Спады не поднимают руку на детей. Женщины и старики могут быть невероятно сильны, поэтому особое отношение только к детям. Гардан был всего лишь вольным искателем, но в душе он считал себя рыцарем.

— Хе-хе, глупые взрослые, которые считают меня ребенком...

Ребенок с легкостью занес стальную кувалду, которая, должно быть, весила не меньше его собственной булавы. На его милом детском лице с развевающимися светлыми волосами и круглыми зелеными глазами появилась дерзкая улыбка.

— ...всех их я раздавил!

В следующее мгновение ребенок с взрывным рывком бросился на него. Прямо, по прямой. Так быстро, что его зрительная камера чуть не зависла.

— Ну-о-о?!

Он инстинктивно выставил свой башенный щит, похожий на стальные ворота, и в последний момент заблокировал удар молота, обрушившийся со сверхзвуковой скоростью и невероятным весом.

Но удар по щиту был сильнее, чем он ожидал. Стальное тело Гардана, весившее более тонны, сильно качнулось назад.

Самым невероятным было то, что такой тяжелый удар нанес ребенок. Откуда в этом маленьком теле столько силы, чтобы пошатнуть железного голема?

Вместе с удивлением росло и чувство опасности. В голове Гардана уже выли сирены, оповещающие о чрезмерной нагрузке на суставы.

Он слышал это в последний раз, когда его сбросили с моста та вражеская семья — мужчина, женщина и девочка, — когда он работал телохранителем у работорговца.

— Ты не отлетел от моего удара, как и ожидалось от голема!

Ребенок, с лицом, полным радости, с неестественной скоростью, игнорирующей инерцию, занес молот для нового удара. Он не успевал восстановить равновесие до следующей атаки.

— Ах ты, мелкий ублюдок!

Теряя равновесие, Гардан был вынужден вслепую взмахнуть булавой.

С оглушительным свистом молот и булава, два огромных куска стали, столкнулись.

— ...Гу-о!

Удар из невыгодного положения оказался фатальным. Правая рука Гардана не выдержала столкновения, и он выпустил булаву.

«Черт», — подумал он, но было уже поздно. Он лишь проводил взглядом булаву, которая, бешено вращаясь, улетела в толпу пехоты. Вернуть её немедленно было невозможно.

— Но я все-таки сильнее, да?

Это была улыбка, в которой сквозила чистая детская жестокость, с которой ребенок отрывает крылья у насекомого.

Потеряв оружие, Гардан лишился эффективных средств для контратаки.

— Вот так!

Беспощадная атака. Шквал яростных ударов. Словно ребенок, играющий в рыцаря с палкой, он наносил хаотичные удары, но каждый из них был способен разнести человека в клочья.

Перед лицом этой жестокой стальной бури Гардан был вынужден перейти в глухую оборону, прикрываясь остатками щита обеими руками.

Это было то же самое, что он сам только что делал с тяжелыми рыцарями. Появление более сильного противника привело к закономерной смене ролей.

Но он не мог просто так принять эту простую логику силы и признать поражение.

— Га-а! Черт!!

И после нескольких десятков ударов щит наконец треснул.

Помятый, как ворота после ударов тарана, большой щит с громким треском разлетелся на две части. В руках Гардана остался лишь бесполезный кусок металла, который больше не мог выполнять свою функцию.

— А-ха-ха! Теперь ты даже защищаться не можешь!

Отчаяние от потери оружия замедлило его реакцию. Он позволил кувалде нанести чистый удар по его голове-моноклю.

— Ух ты, големы и правда твердые, даже без брони.

Слыша треск помех, Гардан смотрел на мерцающее изображение. Похоже, его отбросило, и он лежал на спине.

Издавая жалкий стон, он попытался встать, но противник не позволил.

Над ним стоял ребенок, наступив ему на голову маленькой ножкой и занеся молот для удара. Казалось бы, он мог легко сбросить это маленькое тело, весившее меньше сорока килограммов, но, как ни странно, он не мог сдвинуться с места.

— Но я немного разочарован. Големы, оказывается, такие... нет, это я слишком сильный, наверное. Ну что ж, на этом все, голем, разлетись на куски!

«Черт, здесь, от руки этого сопляка...» — от гнева и обиды его мозг был готов взорваться, но у Гардана больше не было способа остановить опускающийся молот.

— Ч-черт...

23. Глава 439. Начало кошмара
— Ха-ха! Сдохни, эльф-старик!

Тяжелый рыцарь, которого Элвуд пронзил последним усилием воли, рухнул на землю. Из-за его стального тела появился рыжеволосый юноша, занося копье.

«Мощный удар», — понял Элвуд, но его израненная и обескровленная левая рука смогла лишь с трудом поднять щит.

— ...«Тигриный Прокол»!

Алая аура магической силы окутала огромный наконечник копья, который был вдвое больше обычного. Это было последнее, что Элвуд увидел за своим щербатым щитом.

В следующее мгновение копье, превратившись в ослепительную красную вспышку, обрушилось на него с чудовищной силой.

— Гх?!

Был ли выбитый из рук щит его оплошностью или закономерным итогом? «Золотой Торос», хоть и сломанный, как щербатая луна, до последнего защищавший Элвуда от шквала ударов алебарды, наконец покинул руку своего хозяина.

— Это еще не все! «Натиск Волчьей Стаи»!

— «Сметающий Удар»!

Не давая передышки, юноша применил следующую технику, и Элвуд из последних сил ответил своей, также основанной на рубящем движении копья.

Хотя принципы техник были разными, оба копья пылали алой магической аурой. Но разница в силе между ним, только что вступившим в бой, и Элвудом, измотанным до предела, была очевидна.

— Кх...

Он едва удержал копье, не дав выбить и его. Потерять вслед за щитом и оружие было равносильно мгновенной смерти.

Но в правой руке, все еще сжимавшей древко, он почти не чувствовал привычной рукояти.

От удара, принятого в лоб, его правая рука полностью онемела. Вдобавок, из рваных ран на плече и предплечье хлынула свежая кровь.

Еще одна капля драгоценной жизненной силы покинула его тело.

— Неужели... это конец...

До цели, девушки-заклинателя, оставалось всего несколько десятков метров. Но это ничтожное расстояние казалось бесконечным.

Стена тяжелых рыцарей все еще стояла, а рыжеволосый юноша перед ним был очень силен. В его нынешнем состоянии одолеть такого противника было почти невозможно.

Бросив взгляд по сторонам, он увидел, что и самурай, и голем тоже вели тяжелый бой с сильными врагами. На помощь рассчитывать не приходилось. Тем более, не было и шанса, что подкрепление извне прорвется в самый центр вражеского строя.

Полный тупик. Все-таки для успеха самоубийственной атаки им катастрофически не хватило сил. Он прекрасно понимал, что идет на верную смерть, но перед лицом неминуемого уничтожения почувствовал укол тщетности.

— Здесь я и сложу свою голову.

Но Элвуд не собирался обесценивать подвиг рыцарей и искателей, которые, рискуя жизнью, зашли так далеко. Это был не долг заместителя командира, а решение простого мужчины.

Собравшись с духом, Элвуд приготовился к своей последней атаке и остро взглянул вперед.

— Хех, запыхался, старик. Говорят, эльфы долго живут, но, похоже, старость не победить, да?

Перед ним стоял юнец, отпускавший колкости с воинственной ухмылкой. В обычной ситуации Элвуд отвесил бы ему подзатыльник, но сейчас он даже бровью не повел.

В его голове была не злость на зарвавшегося мальчишку, а лишь расчет следующей, последней атаки.

И в следующее мгновение он привел свой план в исполнение. Начал свой последний бой.

— Ха!

Выпад, полный боевого духа, оказался... пустым.

Это был финт. Резкий, быстрый, но невесомый удар прямо в лицо рыжеволосому.

Тот, вероятно, сразу понял, что это обманка. Легко уклонился, отступив назад, и не выказал удивления.

Но этого было достаточно. Заставить его отступить хоть на шаг, хоть на мгновение вывести из зоны досягаемости — первый этап был пройден.

Переход ко второму этапу был быстрым. После финта Элвуд резко перенаправил копье и ударил наконечником в землю.

— Уо?!

Элвуд подбросил наконечником копья смесь из талого снега и грязи прямо в лицо противнику. Тактика, достойная уличного хулигана. Поступок, недостойный рыцаря... так сказали бы лишь чрезмерно гордые рыцари Авалона. В Спаде же это считалось вполне допустимым приемом.

Впрочем, молодой Элвуд, которого заставляли учить этот грязный трюк в начале службы в «Храбром Сердце», и представить не мог, что когда-нибудь применит его в настоящем бою.

— ...Думаешь, я поведусь?!

Рыжеволосый, судя по его словам и снаряжению, напоминавшему снаряжение главаря разбойников, не был настоящим рыцарем и с легкостью справился с этой уловкой. Он быстро увернулся, не дав холодной грязи попасть в лицо.

Но и это было частью плана. Второй этап пройден.

Уклоняясь от финта и грязи, рыжеволосый отошел на такое расстояние, что его копье не доставало до Элвуда. Чтобы нанести удар, ему нужно было сделать два шага.

Всего один шаг форы, но именно это время было абсолютно необходимо Элвуду для нанесения своего последнего удара.

Операция перешла в финальную стадию.

— О-о-о-о-о-о!

Глухой рык, идущий из глубины живота, — это дыхательная техника, сжимающая и концентрирующая остатки магии. Без заклинаний и названий, она, подобно магии усиления, давала телу взрывную мощь.

Элвуд, наполнившись силой, занес «Вермилион Пилум» обеими руками. Не обычная стойка, а высоко над головой.

Да, это была стойка для метания копья.

— ...Что?!

Глаза рыжеволосого расширились от удивления. Он мгновенно понял замысел Элвуда.

Понял, что наконечник поднятого алого копья нацелен на хрупкую девушку, которую он должен был защищать.

Расстояние между ними было около тридцати метров. Вполне в пределах эффективной дальности.

Но проблемой была толпа охранников на этом коротком пути. Не говоря уже о рыжеволосом юноше, за ним стояла стена тяжелых рыцарей, а в конце, рядом с девушкой, неотступно находился молодой рыцарь, не проявлявший ни малейшей оплошности.

К счастью для Элвуда, в этом вражеском строю только его цель была верхом. В окружении высоких мужчин девушка должна была бы скрыться из виду, но благодаря своему белоснежному Единорогу она, наоборот, возвышалась над всеми на целую голову.

Словно сама просила прицелиться в нее. Возможно, они и не предполагали, что кто-то сможет подобраться так близко.

Но эта недооценка стала для них роковой.

Элвуд прицелился в брешь между солдатами, охранявшими девушку, в щель, подобную игольному ушку, и метнул свое смертоносное копье.

— ...«Адское Копье Эль-Игнис»!

Копье, объятое багровым пламенем, устремилось вперед.

Метание, в которое Элвуд вложил всю силу, полученную от боевой техники, летело не как стрела, выпущенная из туго натянутой тетивы, а быстрее. С такой разрушительной силой, что оно должно было не пронзить, а сокрушить.

Элвуд рассчитывал, что даже если один или два человека встанут на пути, копье пробьет и щиты, и доспехи, и тела, и достигнет цели. В худшем случае, если оно промахнется или будет остановлено, оно взорвется мощным огненным зарядом.

«Вермилион Пилум», обладавший высокой устойчивостью к ударам и жару, мог бы выдержать обычное «Адское Копье».

Но Элвуд, понимая, что больше не сможет взять его в руки, решил забрать с собой в могилу и это славное алое копье, дарованное ему королем. То есть, он вложил в него взрывную мощь, превышающую предел прочности оружия.

Огненный снаряд, более опасный, чем высшая магия опытного огненного мага, как и рассчитывал Элвуд, наконец достиг цели.

Стоявший рядом златовласый рыцарь выхватил свой сверкающий серебром прекрасный рапир и шагнул вперед, но... было уже поздно. Попади копье в него, и его либо пронзило бы насквозь вместе с госпожой, либо они вместе сгорели бы в адском пламени.

С чувством выполненного долга и облегчения от того, что он умрет на поле боя без сожалений, Элвуд увидел, как в тридцати метрах от него взметнулся столб пламени.

— ...Опасно! Я чуть не умерла!

Раздался девичий крик.

Грохот взрыва уже отгремел, и ударная волна прошла. Его удар, никем не остановленный, должен был попасть в цель.

Но когда легкий ветерок развеял черный дым, она стояла там. Прекрасная девушка с черными волосами и черными глазами. В той же белоснежной рясе, без единого ожога или пятнышка сажи, совершенно невредимая.

— Н-не может быть...

Мысль о невозможном была опровергнута слабым белым свечением, мелькнувшим перед глазами. Разгадка была проста. Его просто... заблокировали.

Да, то самое «Святилище», что заперло их в этой смертельной ловушке. Она просто создала новый барьер и полностью отразила «Адское Копье» Элвуда.

Перед этим прочным барьером даже его смертельный удар был бессилен, ни наконечник, ни взрыв не смогли пробиться сквозь него.

Наблюдая, как девушка что-то громко кричит и беззаботно спорит со своим рыцарем-сопровождающим, Элвуд мгновенно осознал произошедшее.

И все же, он снова вернулся к мысли о «невозможном», потому что, несмотря на то, что она уже поддерживала огромный барьер, она смогла мгновенно создать новый для защиты от атаки.

Это они недооценили ее. Огромный барьер, разделивший целую стену — активация такой масштабной магии должна была требовать всей концентрации и магии, не оставляя возможности для других заклинаний. Он без сомнений исходил из этой общепринятой для магов логики.

Но реальность была иной. Она с легкостью отразила угрозу. Возможно, этот огромный барьер для нее — пустяк, не требующий особых усилий и магии.

Однако, даже осознав бездонную магическую силу девушки, было уже слишком поздно.

— Эй, ты...

Элвуд, ошеломленный провалом своей последней атаки, рефлекторно отреагировал на острую жажду убийства, исходящую прямо перед ним.

— ...Как ты посмел поднять руку на мою Рин!

Рыжеволосый юноша, кипя от ярости, яростно атаковал копьем. Его гнев, казалось, превратился в магическую силу: алая аура окутывала не только наконечник, но и древко, и даже его руки.

Потеряв щит и копье, Элвуд мог рассчитывать лишь на гладиус, висевший на поясе. Плавным движением он выхватил этот острый, прочный и практичный меч и отразил приближающийся алый росчерк.

— Гх!

Даже после того, как он вложил все свои силы в последний бросок, он смог мгновенно отреагировать на атаку — это было достойно восхищения. Обычный рыцарь был бы уже пронзен насквозь.

Но у Элвуда больше не было сил для контратаки.

— Не прощу! Того, кто посмеет навредить Рин, я никогда не прощу!

Его гнев, похоже, был вызван тем, что Элвуд целился в ту девушку. То ли он так ее уважал, то ли это была простая юношеская влюбленность.

Независимо от причин, это не меняло того факта, что Элвуд будет растерзан его пылающей яростью. Рыжеволосый, сменив прежнюю расслабленную улыбку на гримасу гнева, с ревом дикого зверя обрушил на Элвуда шквал ударов копьем.

Под этим ураганом атак красный доспех Элвуда начал крошиться. Каждый раз, когда его задевало лезвие, окутанное пламенной аурой, отлетали куски брони. Удар, нацеленный в сердце, расколол самую толстую нагрудную пластину, и даже золотая правая рукавица «Слава Правой Руки» наконец треснула.

Тело и доспехи были на грани разрушения. Но он все еще отражал смертельные удары гладиусом в правой руке — проявление гордости рыцаря Спады, который не сдается до самого конца.

«Если бы только забрать с собой этого разъяренного юнца...» — но для Элвуда, уже стоявшего одной ногой на лестнице в рай, это было несбыточной мечтой.

Слово «бессмысленная смерть» пронеслось в его голове.

В груди было лишь чувство вины. Он извинялся за свою беспомощность, за то, что ничего не смог сделать и пал здесь.

Перед родителями, которые воспитали его настоящим мужчиной Спады. Перед инструктором, который научил его владеть копьем и мечом. Перед командиром, который научил его выживать на поле боя. Перед товарищами и подчиненными, которые верили в него и шли за ним. Перед королем Леонхартом, которому он поклялся принести победу.

И перед женой, которая полюбила такого простого воина, и перед самой любимой дочерью на свете.

— ...Прости, Элина.

— Рин... я... защищу!

Он сильно пошатнулся и откинулся назад. Элвуд понял, что в следующее мгновение в его беззащитное горло вонзится копье.

Этот удар будет смертельным. В последний миг перед глазами возникла улыбка его дочери, самой милой на свете.

— ...Если она так тебе дорога, не стоило приводить ее сюда.

На поле боя, где должен был царить оглушительный шум, этот холодный голос прозвучал на удивление отчетливо.

Кто это?

В тот же миг он услышал мокрый хлюпающий звук, с которым раздавливают человеческое тело.

«Я умер?» — нет.

Это опроверг образ дочери, все еще улыбающейся ему в его сознании. «Папа, я тебя люблю». «Это рай?» Нет, он все еще был посреди поля боя.

И он, как дурак, лежал на спине и смотрел в пронзительно синее небо.

— Ч-что произошло...

Спустя три долгих удара сердца Элвуд, несмотря на смертельные раны, рывком поднялся.

И в тот же миг рыжеволосый юноша, застывший с занесенным копьем, рухнул. С глухим стуком он упал на спину, так же, как и он сам.

— А... почему... Рин, я...

Пробормотав что-то невнятное, рыжеволосый затих. Его глаза, еще мгновение назад горевшие огнем гнева, теперь потускнели и бессмысленно смотрели в небо.

Земля, превратившаяся в месиво из снега и грязи, окрасилась в алый цвет от хлынувшей из него крови.

В груди рыжеволосого зияла огромная дыра. Такая большая, что сквозь нее можно было видеть. Причина смерти была очевидна.

— Это... кто...

Он не спрашивал никого конкретно, но ответ получил сразу же.

— Вы в порядке, заместитель командира Элвуд?

Незаметно рядом с ним оказался человек в черном. Не самурай. Выше, крупнее и, главное, от него исходила зловещая аура.

По спине пробежал холодок, но, подняв глаза, он увидел знакомое лицо.

— Искатель приключений Куроно, почему ты здесь...

— Я нашел надежного мага и оставил арьергард на него. Но это неважно, у вас ужасные раны, я применю Высшее Зелье.

Он улыбался своим пугающе резким лицом, но говорил спокойно, так, что можно было забыть, что они находятся в самом центре вражеского строя.

«Ненормальный».

Таково было первое, искреннее впечатление Элвуда. Не храбрый, не отважный, а именно ненормальный, выходящий за рамки этих понятий.

Но в то же время он понимал, что именно благодаря Куроно он выжил. Поэтому Элвуд с благодарностью принял лечение Высшим Зельем.

Он не стал возражать, даже когда из тени Куроно высунулись жуткие черные щупальца, ловко открыли флакон и вылили все содержимое ему на голову.

— Слишком много, идиот... — донеслось до него горькое бормотание Куроно, а может, и послышалось.

— Искренне благодарен... теперь я смогу еще немного посражаться.

Высшее Зелье, янтарная жидкость, похожая на виски, без сомнения, было дорогим лечебным средством в Спаде. Его эффект — скорость и объем исцеления — был несравним с обычными зельями, которые носил с собой каждый новичок. Не зря оно носило древнее название «Высшее».

Оно мгновенно вернуло смертельно раненому телу Элвуда достаточно сил, чтобы снова встать и взять в руки меч.

— Нет, в этом нет необходимости.

Куроно произнес это четко и ясно, уже не глядя на Элвуда.

Его лицо было обращено прямо вперед, и его черно-красные глаза, вероятно, пронзали девушку, стоящую в нескольких десятках метров.

Все его внимание было сосредоточено на первоначальной цели — заклинателе... но оружие в руках Куроно было направлено в другую сторону.

Одно — магическое оружие из железа и дерева в левой руке. Элвуд, увлекавшийся оружейными лавками, знал, что это редкий магический посох под названием «пистолет». Вероятно, именно из него и был застрелен рыжеволосый.

И теперь два ствола, испускавшие тусклый холодный блеск, снова были нацелены на него. Несмотря на то, что он был уже мертв.

Два тяжелых выстрела слились в один. Вместе с черной вспышкой тело юноши слегка подпрыгнуло. Пули, похоже, попали в живот, но это уже ничего не меняло. Труп остался трупом.

Куроно, должно быть, это понимал, но Элвуд не мог понять, зачем он стрелял в мертвое тело.

Неужели он опасался, что труп оживет и нападет? Или в его груди кипела такая ненависть к крестоносцам? Или же он был просто безумным воином, как и гласило его прозвище?

— А теперь...

Плавным движением Куроно взмахнул большим тесаком в правой руке. С первого взгляда было ясно, что это проклятое оружие, причем невероятно высокого уровня. И этим оружием Куроно снова ударил по трупу.

Проклятый клинок, испускавший зловещую красно-черную ауру, отсек голову юноши. Даже если бы тот при жизни использовал «Стальную Защиту» в полную силу, его бы все равно обезглавили.

Разумеется, для клинка, обладавшего ужасающей остротой, свойственной проклятому оружию, отрубить голову трупу было проще простого.

Затем Куроно пнул отрубленную голову в сторону вражеского строя. Из толпы пехотинцев, куда внезапно прилетела голова рыжеволосого, раздались до смешного жалкие крики.

— ...Предоставьте это мне.

Сказал Куроно с достоинством, словно и не было этого безумного акта надругательства над трупом.

Элвуд, затаив дыхание, не мог вымолвить ни слова, глядя в спину Куроно. И неудивительно. Сейчас он был настоящим черным кошмарным берсерком.

23. Глава 440. Начало кошмара (1)
— Предоставьте это мне.

Пнув отрубленную голову рыжеволосого красавчика, я устремил взгляд вперед.

Судя по его яростным выпадам, этот парень был неплохим копейщиком. Его отличающаяся от остальных крестоносцев одежда говорила о том, что он либо умелый наемник, либо какая-то особая фигура. Несомненно, один из сильных врагов, поэтому я решил на всякий случай добить его как следует.

Хотя я и понимал, что он, скорее всего, умер мгновенно от первого же выстрела из «Двойного Орла», который проделал в его груди огромную дыру.

И все же, имея за плечами горький опыт, когда меня дважды атаковали после отрубания головы, я нанес этот, казалось бы, излишний удар. Такие вещи нужно делать, пока есть возможность.

Теперь он точно мертв, и я успел спасти Элвуда. Хорошо, что я закупился в Спаде Высшими Зельями на всякий случай.

Кстати, раз уж он потерял оружие, может, стоит почернить для него алебарду и башенный щит какого-нибудь из валяющихся тут тяжелых рыцарей? С одним лишь гладиусом ему будет неспокойно.

Хицуги, собери-ка. За это я прощу тебе то, как ты по-хамски вылила на него зелье.

— Да, хозяин!

С беззаботным ответом, в котором не было и тени раскаяния, Хицуги раскинула щупальца в поисках оружия с наименьшими повреждениями.

— Надо бы поскорее убить заклинателя, но...

Я немного колебался, стоит ли идти прямо сейчас.

Ситуация зашла в странный тупик. Крестоносцы окружили меня, но не решались начать общую атаку.

Возможно, из-за того, что я внезапно ворвался в их дуэль с Элвудом, им было неудобно нападать. Мне это было на руку, но в следующую секунду они могли лавиной хлынуть на меня.

Я понимал, что опасность никуда не делась, но меня беспокоили оставшиеся в живых члены атакующего отряда.

Кроме Элвуда, выжили еще двое. Всего двое, но они все еще были живы. И у меня были силы, чтобы их спасти.

— Убить заклинателя, спасти союзников.

Вместо того чтобы думать о рисках, я решил стремиться к лучшему результату, которого мог достичь сейчас. Колебаться было не о чем.

Для этого мне придется в полной мере использовать способности, которыми я либо не привык пользоваться, либо не пользовался вовсе. Было тревожно, но я должен был справиться.

Что ж, начнем с этого.

— Пой, Призрачная Глефа.

Сменив в правой руке «Обезглавливатель», я достал проклятую нагинату, которую добыл в смертельной схватке на «Проклятом Карнавале».

Я использовал ее лишь однажды. Чтобы воскресить Мери, павшую по пути в старую крепость Иския, я применил особую способность Призрачной Глефы — «Воскрешение Мертвых».

Но на этот раз я применю ее так же, как ее применяли против меня на арене. То есть, я обращу ее песнь воскрешения к бесчисленным трупам, валяющимся здесь.

Зрителей для твоей песни здесь предостаточно. Ну же, пой свою зловещую мелодию воскрешения.

ГИ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!

Из черного клинка, который я поднял к небу, разнесся многослойный, леденящий душу женский вопль.

Услышав этот ужасающий звук, окружившие меня крестоносцы побледнели и рефлекторно зажали уши. Они без колебаний бросили оружие, чтобы закрыть уши обеими руками, — настолько сильным было их отвращение и неприятие.

Когда я слышал этот звук на арене, он вызывал у меня такое же отвращение, как скрежет стекла по доске... но, как ни странно, когда я сам его издаю, он не кажется таким уж плохим. Затягивающая мелодия.

— Кья! Господин Могильщик, вы прекрасны! — воскликнула Хицуги, словно на живом концерте любимого артиста. Хм, похоже, проклятая мелодия нравится не только мертвым, но и проклятым сущностям.

Впрочем, я использовал это не для того, чтобы порадовать Хицуги или напугать крестоносцев. Главный эффект был в другом...

— Хорошо, поднялось достаточно.

Тут и там на поле боя раздались крики крестоносцев, увидевших нечто не от мира сего, и стоны ненависти, доносящиеся буквально из глубин преисподней.

Оглядевшись, я насчитал около десяти, двадцати... пятидесяти трупов, которые, превратившись в низкоуровневых зомби, снова брали в руки оружие и неуклюже поднимались.

Вероятность того, что труп станет зомби от «Воскрешения Мертвых», далека от 100%, но при большом количестве трупов можно собрать достаточное число.

Говорят, те, в ком есть черная магия или первородная магия тьмы, или те, чья ненависть превзошла страх смерти, почти наверняка становятся нежитью, но я не мог определить, по какой причине эти пятьдесят с лишним зомби поднялись. Для меня все они были одинаково омерзительными зомби.

— Собраться, полумертвые. Держать оборону.

Я легко взмахнул Призрачной Глефой, отдавая приказ ожившим трупам.

Саид тоже использовал зомби, чтобы задержать меня. Удобная способность — не просто воскрешать мертвых, но и управлять ими, становясь их хозяином.

Нет, скорее, следует сказать, что в этом оружии заключена невероятно мощная проклятая сила. Похоже, ненависть женщины-могильщицы, потерявшей любимого юношу, была настолько сильна.

Откликнувшись на мой зов, зомби-солдаты тут же начали собираться. Не медленные, как в фильмах ужасов, а бегущие со всех ног, прыгающие и скачущие. С невероятной динамикой они устремились ко мне.

Проблема с нежитью в том, что она проявляет физические способности, освобожденные от оков плоти. Не чувствуя боли и страха, она движется, пока не иссякнет заключенная в ней ненависть и магия.

Хотя у них много уязвимостей, таких как магия света, в целом нежить — выносливый и сильный противник.

Даже пятидесяти зомби должно хватить, чтобы защитить Элвуда и остальных раненых членов атакующего отряда в этом вражеском окружении.

К тому же, благодаря тому, что атакующий отряд перебил немало тяжелых рыцарей, среди воскресших было достаточно рыцарей-зомби в тяжелых доспехах. Стоило им выстроиться в ряд, и прочная стена была готова.

Единственное, что смущало, — среди них было несколько рыцарей и искателей из нашего отряда. Мне было больно поступать так с союзниками, но... простите, одолжите нам свою силу еще ненадолго.

— Ч-что это?! Такая быстрая реанимация... невозможно... — среди криков крестоносцев я услышал и удивленный голос Элвуда. Ну, любой бы удивился. Я и сам бы не сразу понял, что эти зловещие и нечистые зомби — мои союзники.

— Это что-то вроде моих слуг. Не беспокойтесь.

Сам понимаю, что от таких слов спокойнее не станет, но времени на долгие объяснения не было. Прости, Элвуд, но тебе придется пока побыть в окружении зомби.

Отлично, теперь я могу без опасений идти в атаку.

— Готова, Хицуги?

— Да, все готово, хозяин! — раздался в моей голове ее веселый ответ, и из тени вырвались десятки щупалец, каждое из которых сжимало подобранную алебарду.

— Раскаленное почернение?

— Готово!

То, что Хицуги бросила Элвуду, было обычным почернением. А на алебарды для атаки она наложила новый, производный тип — «Раскаленное почернение».

Как следует из названия, это магия, использующая псевдо-огненную стихию. Не просто окутать лезвие пламенем. Это чары, превращающие само оружие в бомбу, с упором на мощь.

Сверкающие серебром алебарды сначала почернели, а затем на них проступил зловещий красный узор, похожий на пульсирующие вены, как на «Обезглавливателе». Теперь все собранные Хицуги алебарды были не режущим оружием, а взрывным, предназначенным для уничтожения врага.

Ну же, расчистите мне путь своей огневой мощью.

— Взрывайтесь! Искусство Меча: Взрывной Клинок!

— Взрыв!

В тот момент, когда мое заклинание и крик Хицуги прогремели, щупальца одновременно метнули алебарды, превращенные в ракеты.

Можно было бы и не метать, а запустить их силой мысли, как в обычном «Искусстве Меча», но... в любом случае, тринадцать взрывающихся алебард, выпущенные с силой ракетницы, устремились в толпу тяжелых рыцарей и пехоты, преграждавшую мне путь.

— Все-таки мощнее, чем «Разрывной Снаряд».

Звуки взрывов заглушили крики, и вверх взметнулось красно-черное пламя. Горячий ветер трепал мои волосы и плащ, и я шагнул на выжженную землю.

Я направлялся туда, где в одиночку сражался мечник в таком же, как у меня, черном плаще. Его противником был молодой человек в очках и сверкающей белой рясе, типичный священник Крестовой веры.

В другой стороне тоже сражался в изоляции кто-то из нашего отряда, но в ситуации, когда я использую зомби, устранение священника, способного мгновенно их уничтожать, было в приоритете.

Судя по всему, священник в очках управлял водой... нет, судя по слабому белому свечению, это была святая вода, и он обрушивал на черного мечника разнообразные атаки. Мои воскрешенные зомби, попав под удар его сияющих водяных хлыстов, мгновенно бы испарились.

К тому же, священник действовал в связке с окружающими тяжелыми рыцарями, накладывая на их оружие сине-белые чары. Я не знал, какой эффект они давали, но этот чистый свет наверняка был губителен для зомби.

Впрочем, я-то человек, и святая магия на меня не действует, так что мне было проще. Просто придется сражаться с тяжелыми рыцарями и священником, владеющим магией воды, одновременно.

Нужно быстро разобраться с ними и спасти мечника.

— Так, пошли.

Я на полной скорости рванул через брешь, пробитую алебардами-бомбами, пока крестоносцы не успели ее закрыть. На бегу, пересекая еще дымящуюся землю, я сменил оружие.

Бросив «Двойной Орел» в тень, я достал...

— Да, удачи, старший брат Тесак!

С проклятым большим тесаком «Обезглавливатель» в левой руке и зловещей нагинатой «Призрачная Глефа» в правой, я, используя нестандартный стиль двух клинков, атаковал тяжелых рыцарей, нападавших на черного мечника, со спины.

— Двойной Черный Штиль...

В последний момент тяжелые рыцари заметили мое приближение и быстро развернулись. Неудивительно, я и не пытался скрыть свою жажду убийства и магию, но их реакция была достойна элиты.

Похоже, они решили сначала отразить внезапную атаку с тыла, и четверо из них, продемонстрировав превосходную слаженность, выставили передо мной стену из башенных щитов.

Их вид внушал трепет, настоящая стальная стена.

Я уже сталкивался с тем, что их толстая стальная броня с большим крестом может выдержать мой «Черный Штиль», еще в Альзасе. Тогда у меня был «Потрошитель», и даже «Обезглавливатель», который был на ступень выше, вряд ли смог бы разрубить эту защиту одним ударом.

То же самое касалось и Призрачной Глефы, обладавшей достойной проклятого оружия остротой.

То есть, даже применив боевую технику, я не смог бы одолеть тяжелых рыцарей в защитной стойке.

Да, если бы это был просто «Двойной Черный Штиль».

— ...Резонирующий Камертон.

Раздался высокий, пронзительный звон. Это была способность Призрачной Глефы, увеличивающая остроту за счет высокочастотной вибрации клинка. Но в этот момент клинок «Обезглавливателя», не обладавший такой способностью, тоже задрожал, издавая жуткий звук, похожий на женский крик.

«Двойной Черный Штиль», усиленный мощью боевой техники и высокочастотной вибрацией, с легкостью разрубил тяжелых рыцарей вместе с их щитами.

— Гх... ха...

— Не может... быть...

С этими хриплыми стонами тяжелые рыцари, разрубленные пополам, рухнули на землю.

Я использовал «Резонирующий Камертон» впервые после пробного удара в «Подземелье Воскрешения» во время охоты на лича.

Принцип был в том, что Призрачная Глефа передавала свою высокочастотную вибрацию через проклятую мелодию, заставляя другое оружие резонировать, как камертон. Теоретически, можно было бы наложить этот эффект и на клинки союзников. Но была большая вероятность, что проклятая песнь нарушит их концентрацию или просто вызовет тошноту. Вряд ли кто-то, кроме владельца проклятого оружия, смог бы извлечь из этого пользу.

Но для меня, использующего два клинка, это было идеально.

Призрачная Глефа превосходно усилила мощь «Обезглавливателя», позволив разрубить даже башенный щит. Точнее, первый удар «Обезглавливателя» прорубил броню на семьдесят процентов, а остальное довершила Глефа, но... это не меняло того факта, что мощь была более чем достаточной.

Так, тяжелые рыцари были уничтожены всего одной боевой техникой. Кровь, хлынувшая из четырех огромных тел, мгновенно окрасила землю вокруг меня в алый цвет.

Меня уже не волновали брызги крови. С хлюпаньем я шел по кровавой луже.

Прямо передо мной все еще стояли тяжелые рыцари и, за ними, священник в очках. Лиц рыцарей за шлемами не было видно, но, вероятно, они, как и священник, были ошеломлены моим внезапным появлением.

Кстати, этот священник в очках был на удивление красив. Если рыжеволосый был красавчиком дикого типа, то этот — интеллигентного, которому идут очки.

«Сила и внешность не связаны... или все-таки связаны?» Сариэль, Ай, Миса — все они были красавицами, словно Белый Бог выбирал Апостолов и по внешности. Нельзя было исключать, что он дарует особые таланты только красивым.

Пока я размышлял об этом, красавчик-священник быстро пришел в себя, и его голубые глаза за очками остро взглянули на меня.

— Я слышал какой-то шум, но... так это вы и есть тот самый Дьявол из Альзаса. Не думал, что вы в одиночку прорветесь сюда...

— Эй, мечник, ты в порядке?

Священник начал свою пафосную речь, но у меня не было ни малейшего желания его слушать. Моей главной целью было спасение союзника.

Уничтожив четырех тяжелых рыцарей, я открыл путь к полностью окруженному мечнику.

Я подошел к его маленькой, худой и израненной спине, не теряя бдительности, и окликнул его. Разумеется, я приказал Хицуги приготовить Высшее Зелье, чтобы быстро его подлечить, как и Элвуда. Только на этот раз без выливания на голову.

— ...Прости, Куроно, но мне это не нужно.

Пробормотал мечник в черном плаще тихим, но на удивление отчетливым голосом и медленно обернулся.

Тусклые, словно у старика, золотистые волосы, изможденное лицо. Безжизненно-бледная кожа, но налитые кровью белки глаз, в которых горели алые зрачки. И из-за рта, которым он тяжело дышал, виднелись два белых клыка.

Мечник был, без сомнения, вампиром. А точнее...

— Эй, ты... Рудра?!

— Хех, приятно, что ты меня запомнил.

Несмотря на мертвенно-бледное лицо, как у тяжелобольного, на его губах играла дерзкая ухмылка. Это был тот самый вампир-самурай, с которым я сражался один на один во время охоты на бандитов.

— Не думал, что ты выжил после того.

— В следующий раз целиком в сердце.

Похоже, этот Рудра тоже пополнил ряды тех, кто не умер после отрубания головы. Как и ожидалось от вампира, ужасающая жизненная сила, или, скорее, бессмертие.

— Ладно, сейчас мы союзники, верно?

— Разумеется. У меня хватит ума это понять.

Тогда хорошо. Похоже, он не настолько безумен, чтобы требовать реванша прямо сейчас.

— Еще можешь сражаться?

— Кое-как. Если разобраться с тем священником, то не умру.

Понятно, священник и вампир — худшее сочетание. Скорее, именно потому, что его противником был Рудра, священник и наложил на своих союзников сияющие чары.

Другие солдаты, вероятно, не нападали на Рудру, опасаясь быть укушенными и превращенными в его слуг. Сражаться с ним, имея поддержку священника и тяжелых рыцарей, было самым безопасным вариантом.

Но эта безопасная тактика рухнула с моим появлением.

— Я разберусь со священником.

— Хех, звучит надежно.

— Эй, дьявол и вампир сговорились! Что бы вы ни замышляли, это бесполезно, я уничтожу вас обоих здесь!

Похоже, священник разозлился, что я его проигнорировал. Ну, в любом случае, он бы не стал молча стоять в стороне.

С лицом, полным решимости, священник поднял свою магическую книгу и потоки святой воды, а перед ним выстроились тяжелые рыцари.

Крепкий авангард и отличный тыл, способный и лечить, и атаковать. Довольно сильная комбинация, но...

— Прости, но я тороплюсь. Так что умри побыстрее.

23. Глава 441. Начало кошмара (2)
— Мне нужно открыть линию огня.

— Если хватит одного человека, то сейчас же.

Я решил спросить на пробу, и он тут же согласился.

Первый удар, чтобы пробить эту стену из тяжелых рыцарей, должен быть настолько быстрым, чтобы не дать им шанса на контратаку. У меня и самого были кое-какие идеи, но с помощью Рудры дело пойдет надежнее.

— Достаточно. Прошу.

— Положись на меня.

Я не знал, что предпримет Рудра, а он, в свою очередь, вряд ли мог предположить, как я собираюсь одолеть священника, защищенного барьером из святой воды.

И все же, мы с ним — люди, прошедшие через смертельный поединок. Мы признавали силу друг друга, поэтому я мог без стеснения просить его о помощи, а он — без колебаний согласиться. Этот короткий обмен словами породил странное чувство доверия.

— Иду. «Багровый Срез».

Плавным, естественным движением он нанес удар — алый росчерк, протянувшийся по пустоте, который я уже видел. Техника, основанная на том же принципе, что и мой «Алый Штиль» — превращение выпитой крови в лезвие.

Это была первая техника, которой мы обменялись в нашем поединке, но сейчас она казалась быстрее и острее.

Я заметил, что его проклятая катана, которая раньше была кроваво-красной, теперь стала угольно-черной. Похоже, за это время она эволюционировала. Судя по зловещей ауре, исходящей от обнаженного клинка, изменился не только цвет.

— М-м-м, эта девочка весьма способная, хозяин! Но не так, как Хицуги!

Что это за реакция, словно она ревнует меня к другой женщине? Я их и не сравнивал.

Пока я препирался с Хицуги, Рудра уже закончил свою работу.

Прямо передо мной, на земле, лежал один из тяжелых рыцарей.

— Гу-о-о-о, нога!

Он катался по земле и кричал, но смеяться над ним было нельзя. Его левая лодыжка была аккуратно отсечена, держась лишь на коже и куске доспеха.

С такой раной даже самый сильный мужчина не сможет стоять. Похоже, Рудра с самого начала не целился в него, а лишь хотел сбить с ног.

Уклониться от лезвия из крови, скользящего по самой земле, было бы невероятно сложно.

Как бы то ни было, Рудра блестяще выполнил свое обещание. Теперь между мной и священником не было преград.

В следующее мгновение тяжелые рыцари, проявив отточенную командную работу, наверняка бросятся закрывать брешь и контратаковать, но... этой короткой заминки мне было достаточно.

— Искусство Меча: Взрывной Клинок.

Хицуги уже собрала алебарды четырех тяжелых рыцарей, которых я убил, прорываясь сюда, и завершила их «раскаленное почернение».

Толстые щупальца замахнулись алебардами и с безупречной точностью одновременно метнули их. Прямо в священника, укрывшегося за куполом из святой воды.

— Взрыв!

Под восторженный крик Хицуги, как и в прошлый раз, взметнулось черно-красное пламя. Снаряды точно попали в цель, и вся вложенная в них огневая мощь была высвобождена, но...

— Хех, бесполезно. Такой атакой мой «Гейзер Святого Кристалла» не пробить.

Из-за клубов черного дыма донесся самоуверенный голос. Я прямо видел самодовольное лицо этого красавчика в очках.

Ну, даже без его барьера с названием, похожим на минеральную воду, тяжелые рыцари, скорее всего, выдержали бы этот взрыв. Он мог раскидать пехоту, но чтобы сбить с ног тяжелого рыцаря за щитом, нужно было прямое попадание.

Поэтому я и не рассчитывал, что «Взрывной Клинок» сделает что-то большее, чем немного ослабит его защиту.

Мой главный козырь был впереди.

— Резонирующий Камертон...

Я изо всех сил подбросил Призрачную Глефу в правой руке вертикально вверх. Она, вращаясь с огромной скоростью, как циркулярная пила, устремилась ввысь.

Оставляя за собой жуткий черный след, с небес донеслась, конечно же, леденящая душу проклятая мелодия. Многослойный женский вопль, диссонанс отчаяния, проникающий сквозь уши прямо в мозг и сотрясающий душу.

В этом состоянии я почувствовал отчетливую вибрацию в «Обезглавливателе», который держал в левой руке. Отлично, значит, «Резонирующий Камертон» можно активировать, просто подбросив глефу, лишь бы она пела.

Однако на этот раз главным героем был не старший брат Тесак.

Из «Теневых Врат» я вызвал «Клыкастый Меч Обжорства „Чудовищный Пожиратель“», который блестяще эволюционировал после победы над Последней Розой. Рукоять, такая же удобная, как и до эволюции, я сжал свободной правой рукой... нет, мы сжали ее вместе с Хицуги.

— Жри! Натиск Голодного Волка!

— Ну же, Чудовищный песик, вперед!

Я метнул «Чудовищного Пожирателя», который держал обратным хватом, прямо, как копье.

Лезвие, направленное вперед, начало раскрываться, как ножницы, и, словно голодный волк, разинув пасть, устремилось вперед. Оно летело со скоростью стрелы не только благодаря моей нечеловеческой силе.

Этот меч был полон воли к пожиранию. Вырвавшись из моих рук, он, казалось, вернулся в дикую природу.

Впрочем, хоть он и покинул мою руку, на его «шее» все еще был крепкий «поводок».

И так, «Чудовищный Пожиратель» влетел в барьер из святой воды, который, должно быть, все еще стоял за завесой дыма.

— Сейчас! Кусь!

В моей голове раздался милый голос, словно маленькая девочка играла с собакой, но...

— Ги-и-и-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!

В реальности до моих ушей донесся мучительный и жалкий мужской вопль.

Похоже, «Чудовищный Пожиратель», усиленный своей способностью пожирать магию и «Резонирующим Камертоном», успешно пробил барьер из святой воды. Все-таки, когда дело доходит до пробивания защитной магии, «Пожиратель» — лучший.

— Назад.

Этот приказ относился не только к Хицуги, но и к Призрачной Глефе, которую я подбросил вверх.

Как раз в этот момент нагината, подчиняясь силе тяжести, начала падать вниз.

Словно в обратной перемотке, она, описав ту же траекторию, что и при взлете, аккуратно влетела в портал магии пространства, открывшийся в тени у моих ног. Возврат завершен.

— Да! Песик, домой!

И Хицуги, успешно захватившая священника, тоже начала возвращаться.

Вопреки ее легкомысленному тону, черная магическая рука «Искусства Связывания», обвившая рукоять «Чудовищного Пожирателя», с огромной силой потянула его назад. Лязг цепей был подобен шипению гигантской железной змеи.

И вот, из-за все еще не рассеявшегося черного дыма, ко мне прилетел священник, ставший жалкой жертвой голодного волка.

Его торс был зажат между лезвиями «Чудовищного Пожирателя», которые по форме напоминали гигантские пилообразные ножницы. Зазубренные, острые, как клыки хищника, лезвия глубоко впились в его плоть, и, как бы он ни дергался, освободиться было невозможно. Скорее, от неосторожного движения его могло просто разрубить пополам.

Хлынувшая кровь не только осквернила его белую рясу, но и разлетелась брызгами. В таком виде даже нарядный священник выглядел жалко.

Без всякого сочувствия я протянул руку к притянутому священнику. «Чудовищного Пожирателя» я оставил на Хицуги, а сам схватил его за грудки.

— А-а... больно... больно... Боже, п-по...

Схваченный проклятым клинком, он, с лицом, искаженным от муки, и закатившимися глазами, молился богу.

Раз уж в такой критический момент он не мог сказать ничего другого, значит, ни сил, ни средств для контратаки у него не осталось. Его оружие, магическая книга, давно выпала из рук, а пустые руки безвольно висели.

— Если выпить его кровь, ты хоть немного восстановишься? — спросил я у Рудры, прежде чем добить его.

Он был при смерти, но еще жив. Я подумал, что вампир может восстановить силы, выпив живой крови, и это будет заменой Высшему Зелью, которое на нежить не действует.

Рудра, слегка удивившись, округлил глаза, а затем слабо улыбнулся.

— Прости, но я по определенным причинам отказался от крови.

Может, поэтому он так изможден? Я слышал, что вампирам не обязательно пить человеческую кровь каждый день для выживания... но неужели можно жить, совсем ее не употребляя?

— Вместо этого я принесу кровь святого в дар моей принцессе.

В тот же миг черный клинок пронзил грудь священника.

Рудра ударил его своей проклятой черной катаной со спины. Судя по наконечнику, вышедшему из левой груди, он точно попал в сердце.

— Кх... ха...

Сдавленный стон священника был заглушен громким пульсирующим звуком, который издал вонзившийся в него клинок. Похоже, он в буквальном смысле начал пить кровь. Угольно-черный клинок начал постепенно краснеть, словно раскаляясь, и наконец засиял багровым светом.

И в следующее мгновение тело священника... иссохло.

Словно вся его оставшаяся жизнь, лет пятьдесят, была сжата в три секунды. Его лицо, еще хранившее румянец, мгновенно осунулось, покрылось глубокими морщинами и приобрело отвратительный землистый оттенок. Молодое, красивое лицо, которое можно было принять за лицо двадцатилетнего, а то и подростка, превратилось в иссохшее лицо старика, умершего после долгой и мучительной болезни.

Тот, кто знал его, вряд ли бы опознал в этом трупе того же человека.

— ...Прямо как «Похищение Жизни».

— Хм, что-то вроде того.

Ответив как ни в чем не бывало, Рудра вытащил катану из иссохшего, как мумия, тела священника и, не стряхивая крови, вложил ее в ножны. Все это — одним плавным движением.

Когда поглощение крови завершилось, я отбросил бесполезное тело священника. Как и в случае с рыжеволосым, я на всякий случай отрубил ему голову и пнул ее подальше. Даже если случится божественное чудо, он уже не воскреснет.

— Там сражается Гардан, не поможешь ему?

Судя по тому, что я мельком видел, этот Гардан был одним из тех, кто вместе с Рудрой и лысым — да, Заком — работал телохранителем у той банды из Фарена.

Какая ирония, что все трое собрались здесь. Может, это и есть воля Черных Богов?

— Я и так собирался.

Я решил помочь всем, кем бы они ни были.

Нужно быстро спасти его и идти убивать девушку-заклинателя.

23. Глава 442. Начало кошмара (3)
— Это... как-то неудобно.

Прорвавшись сквозь вражеский строй с помощью очередного «Взрывного Клинка», я увидел его.

Пушистые светлые волосы, красивые изумрудные глаза. Милое детское лицо, а на маленьком теле — белая пушистая мантия.

Мальчик, внешне похожий на Лили, если бы она была парнем.

— А-ха-ха-ха! Эй, эй, големам тоже больно, когда бьют по больному месту?

Но то, как он, заливаясь веселым и невинным смехом, со всей силы опускал свой грубый и огромный молот прямо в пах Гардану, было верхом жестокости. Словно чистое воплощение природы крестоносцев — убивать демонов.

Полная противоположность добросердечной Лили. Из-за схожей внешности отвращение лишь усиливалось.

— Эй, ты, ребенок.

— М? М-м, чего, дяденька? Ты, что ли, меня позвал?

Он легко, словно игрушечный, закинул молот на плечо и, мило склонив голову, повернулся ко мне. При этом он продолжал топтать маленькой ножкой Гардана, который издавал лишь слабые стоны.

— Не называй меня ребенком, бесит. В следующий раз, если не назовешь меня Элио, я тебя с одного удара раздавлю.

Ребенок, назвавшийся Элио, мило надул губы, всем видом показывая свое недовольство.

Невольно узнав имя мальчика, я почувствовал, как на сердце стало немного тяжелее. Поэтому я обратился к нему с чем-то вроде молитвы в голосе.

— Тогда, Элио, немедленно брось оружие и отпусти голема. И уходи отсюда. Я сохраню тебе жизнь.

Я сказал это не из рыцарского благородства. Скорее, это было проявлением моей слабости, бегством от реальности, нежеланием убивать ребенка.

Хотя двоих предыдущих я убил без всяких разговоров. Удобное чувство справедливости.

— Ты что, не видишь? Этого огромного голема я победил, один. Ну как, круто, да? Я в сто раз сильнее этих напыщенных взрослых рыцарей!

С гордой улыбкой он ударил молотом по лицу Гардана, где светился его единственный глаз.

— Го-о! Га-а...

— Так что, дяденька, если ты не будешь драться всерьез, то сломаешься так же быстро, как эта груда металлолома.

Он заливался смехом, но в его изумрудных глазах горел воинственный огонь. Тот самый блеск, что и у одержимых битвой.

Этот ребенок не собирался отступать.

Я и так это знал... но раз уж я убедился в этом, то больше никаких колебаний. Причин для сомнений не осталось.

— ...Искусство Связывания.

Первый удар решает все. Направив на него ствол гранатомета «Двойной Орел», который я держал в левой руке, я выпустил из той же руки пучок черных цепей. Без «Чудовищного Пожирателя», просто цепи.

— Ух ты, что-то вылезло!

Элио, хоть и удивился, но с каким-то интересом в голосе быстро отпрыгнул назад.

Я и не целился в него. Моей целью было спасение Гардана. Выпущенные цепи, словно змеи, мгновенно обвились вокруг стального гиганта и крепко зафиксировали его.

— Г-уо-о-о! Что это за хрень?!

Гардан, хоть и был весь в трещинах и вмятинах, отреагировал на удивление бодро. Крепкий парень.

Значит, можно обращаться с ним немного грубо... оправдавшись так, я, как и в случае со священником, изо всех сил потянул цепи на себя.

— Ду-а-а-а-а-а-а-а-а!

Гардана, словно преступника, которого тащит взбесившаяся лошадь, с силой потащило по земле.

— Дальше на тебе, Рудра.

— Принято.

Я передал израненного голема Рудре, который, словно тень, следовал за мной. Сразу за нами сражался мой импровизированный отряд зомби. Если они объединятся, то смогут продержаться, пока я не разберусь с девушкой-заклинателем.

Что ж, теперь можно было бы рвануть прямо к цели, но...

— Стой. К сестренке Рин я тебя не пущу.

Элио, перехватив молот обеими руками, встал у меня на пути, загораживая обзор.

Оглядевшись, я заметил, что и здесь окружившие нас крестоносцы не спешили нападать. То ли они колебались атаковать меня, после того как я тут устроил, силами одной лишь пехоты, то ли не хотели мешать Элио. В любом случае, сражаться один на один было удобнее.

— Хе-хе, смотри, сестренка Рин, я сейчас одолею этого Дьявола из Альзаса!

Неужели это прозвище известно даже этому ребенку... Пока я испытывал смешанные чувства, Элио с яростью бросился на меня.

Огромный стальной молот был насажен на длинную рукоять, вдвое превышавшую рост Элио. Если замахнуться, держась за самый конец, он мог бы достать и до моей макушки, а я, между прочим, уже перевалил за 190 сантиметров. Впрочем, судя по тому, как легко он бежал с этим сверхтяжелым оружием, он мог без проблем атаковать и в прыжке.

— ...«Разрывной Снаряд».

Я, не меняя положения «Двойного Орла», который все еще был нацелен на него после «Искусства Связывания», выстрелил в Элио, который несся на меня в лоб, без всяких финтов и защиты.

Два черных снаряда, одновременно вылетевшие из стволов, точно попали в маленькое тело Элио.

— А-ха-ха-ха! Не действует!

Элио с улыбкой прорвался сквозь пламя и черный дым. Урона ноль.

Эта неуязвимость напомнила мне о дуэли с Каем на арене семинарии. Он тогда тоже пер напролом, принимая на себя шквал моих «Искусств Пули».

Похоже, способность Элио, как и у Кая, — это сверхчеловеческие физические данные. Нет, Кай уклонялся от «Разрывного Снаряда»... значит, у этого усиление еще круче. Поистине, пугающие характеристики.

Следует предположить, что у него не только сила, чтобы махать тяжелым молотом, но и постоянная защита, как от боевой техники, и вдобавок скорость.

Если бы он еще и магией пользовался, было бы совсем туго... но раз уж он так прет напролом, значит, хочет ближнего боя.

Ну что ж, тогда померяемся силой.

— Получай!

Войдя в зону досягаемости, Элио слегка подпрыгнул, прогнулся назад, занося молот, и нанес прямой удар мне по голове.

Я же, в тот момент, когда Элио невредимым прорвался сквозь «Разрывной Снаряд», быстро убрал «Двойной Орел» и перехватил «Обезглавливатель» обеими руками.

Я встретил удар молота сверху своим тесаком снизу.

— Гх...

— ...Ва-ва!

Я застонал от невероятной тяжести, и почти одновременно Элио вскрикнул от удивления, когда его мощный удар был отбит.

Руки немного онемели, и я не смог нанести ответный удар по летящему в воздухе телу Элио. Да и если бы это был не «Обезглавливатель», он мог бы и сломаться.

Похоже, здесь не время экономить магию.

— А-ха-ха, круто, дяденька! Ты первый, кто отбил мой удар!

Что ж, рад за твой первый раз.

Элио, легко, как кошка, приземлился на ноги и уставился на меня сияющими глазами. Будь это не поле боя, и будь он не врагом, это могло бы согреть душу, но мое сердце, наоборот, похолодело до минусовой температуры.

Ах, как же неудобно сражаться с детьми.

— В следующий раз я ударю чуть-чуть сильнее...

Он снова занес молот, готовясь к новой атаке.

Хорошо. Я не буду ни бежать, ни прятаться, ни использовать уловки. Я сокрушу его в лобовой атаке.

— ...Иду!

С взрывным рывком Элио рванулся ко мне, словно выпущенный из ракетницы. Не «чуть-чуть», а вдвое быстрее, чем в прошлый раз.

Но я все еще мог уследить за ним.

Я, не меняя стойки с «Обезглавливателем», спокойно ждал, пока Элио войдет в зону досягаемости. Как и ожидалось, никаких финтов или отвлекающей магии, лишь до глупости прямолинейная атака. Столкновение произошло менее чем через секунду.

— Йа-а-а-а-а!!

— Черный Штиль.

Мы оба нанесли удар сверху вниз. Тусклый кусок железа и угольно-черный проклятый клинок столкнулись над моей головой.

С жутким скрежетом и яростным выбросом красно-черной ауры «Обезглавливатель» вгрызся в огромный молот.

Он прорубал сверхпрочный кусок стали, усиленный многослойными чарами, высекая снопы искр, похожие на брызги крови.

— ...Кх.

Но, прорубив до половины, я достиг предела. Даже «Обезглавливатель» не смог разрубить этот огромный кусок стали одним ударом.

И, похоже, Элио с самого начала знал, что его молот выдержит удар. Он ухмыльнулся, словно его шалость удалась.

— Эй!

Элио быстро провернул молот. Лезвие застряло, и он, резко дернув, вырвал «Обезглавливатель» у меня из рук.

После «Черного Штиля» была небольшая задержка. Из-за этого я не смог удержать рукоять и легко выпустил оружие. Прости, старший брат Тесак.

Пока в моей голове проносились эти небрежные извинения, я изо всех сил сжал в кулак опустевшую правую руку.

Как и предполагал Элио, я тоже предвидел такой исход. Если бы я смог разрубить молот, я бы просто разрубил и его, а если нет — у меня был следующий ход. Так что паниковать не было причин.

— ...Пайл-банкер.

Из моей правой руки с взрывной силой вырвался вихрь черной магии. «Пайл-банкер», мое первое и до сих пор самое быстрое черное заклинание, безжалостно устремилось в лицо маленького Элио, который находился как раз на расстоянии удара.

— Опа!

Но Элио, похоже, тоже был готов к ближнему бою. Выбив у меня оружие, он и сам отбросил свой длинный молот и остался с голыми руками.

Он, должно быть, понимал, что большое и длинное оружие будет только мешать на такой дистанции, и с самого начала собирался его бросить.

И так, он поймал мой «Пайл-банкер», превратившийся в черный вихревой молот, своей маленькой, мягкой на вид белой ладонью. Это напомнило мне о Саруэле перед стенами Дайдалоса, но Элио не использовал никаких магических техник, вроде нейтрализации вращением белой магии, а остановил удар чистой физической силой.

На его лице не было и тени беспокойства. Элио точно рассчитал и остановил мой удар. И, что важнее всего, у него хватило сил не только остановить, но и оттолкнуть.

— Хе-хе, с такой силой ты меня не победишь!

Ах, я признаю. В чистой физической силе ты, возможно, и сильнее меня, даже с моими модификациями. Я понял это, столкнувшись с тобой в бою.

И именно поэтому я должен убить тебя здесь и сейчас.

Эта сила, эта сверхчеловеческая сила, дарованная Белым Богом, слишком опасна. Сколько людей ты убьешь с этой силой? Как те безумные Апостолы, смеясь и играя.

Я не могу этого допустить. Элио, я убью тебя. Если хочешь кого-то винить, вини меня, взрослых, которые привели тебя, ребенка, сюда, и, прежде всего, вини Белого Бога.

— ...«Овердрайв Огненного Короля Демонов».

Активация Первого Благословения.

К черной ауре, клубившейся вокруг моей правой руки, примешалось яркое алое сияние. Черное и красное, сплетаясь в двойную спираль, начали поглощать ладонь Элио.

— Э?! А-а, а-а-а-а?!

От внезапно удвоившейся, нет, даже больше, моей силы, на лице Элио наконец появилось изумление.

Поняв, что одной рукой ему не удержать, или, может, сработало его детское боевое чутье, он быстро подставил и левую руку, сопротивляясь давлению «Пайл-банкера» обеими руками.

— У-а-а... п-почему... так... тяжело...

Мы замерли, словно в клинче, мой правый кулак против его двух ладоней.

Нет, медленно, но верно, я начал его теснить. Естественно, сила Короля Демонов — это не шутки.

— Ха!

— Ва-а-а!

Я вложил всю свою силу и отбросил его. Элио с милым девичьим криком рухнул на землю.

Он упал на спину, раскинув руки и ноги, как неуклюжий ребенок, даже не попытавшись сгруппироваться. Вероятно, его еще никогда не побеждали грубой силой.

В его круглых изумрудных глазах, устремленных на меня, я увидел явный страх.

— Молись своему богу, это будет быстро.

Убить его одним ударом — это была единственная милость, которую я мог ему оказать.

— ...«Удар Гнева».

Я, без жалости и колебаний, опустил свою правую руку, в которой бушевала неукротимая черная магия и алый жар, вниз.

Цель — центр живота. В беззащитное тело, укутанное в пушистую белую мантию, врезался удар, подобный падению осколка метеорита, неся с собой взрывную волну и жар.

Спина была прижата к земле, так что силе удара некуда было уйти, и вся мощь «Удара Гнева» обрушилась на его хрупкое тело.

— ...Бх, гх-а-а-а!!

Его большие глаза широко распахнулись, изумрудные зрачки задрожали. На лице Элио, искаженном от изумления, шока и, прежде всего, унижения и страха от первого поражения в силе, застыл крик.

Из его маленького рта вместе с пронзительным визгом хлынула кровь. Брызги окрасили мою щеку, но меня это не волновало.

Сейчас я чувствовал лишь одно — как моя раскаленная, словно бур, правая рука пробивает живот Элио. Мягче, чем у Гридгора. Как ни странно, в моей голове возникло такое хладнокровное сравнение.

Его невероятная защита, способная выдержать прямой удар «Разрывного Снаряда», похоже, была чем-то вроде барьера, развернутого прямо над кожей. Защитная техника «Стальная Защита» работала по принципу создания ауры из концентрированной магии вокруг тела. Естественная защита Элио была такой же.

Поэтому, стоило пробить эту невидимую ауру, как под ней оказывалось лишь мягкое детское тело. Белая мантия Элио не давала никакой защиты, кроме как от холода.

Беззащитное и беспомощное тело Элио было растерзано моей рукой.

И в тот момент, когда мой кулак, пробив его насквозь, коснулся земли, вся заключенная в нем огненная мощь была высвобождена.

— ...А...

Что Элио увидел в последний миг? Мое лицо, скрытое за бесстрастной маской, подавившей всякую совесть? Или образ той, кого он называл «сестренка Рин»?

Лицо Элио, потерявшее всякое выражение в полном отчаянии, в следующее мгновение было поглощено багровым пламенем.

— ...Отвратительное чувство.

После него остался лишь детский обгоревший труп.

Отрубать голову не было нужды. После такого он не поднимется даже в виде зомби — его тело просто рассыплется в прах. Черное пламя «Удара Гнева», подобно адскому огню, испепелило Элио дотла.

Хоть я и пробормотал это от переполнявшего меня омерзения, времени на уныние не было.

Следующий — последний.

Да, наконец-то я приблизился к девушке-заклинателю, черноволосой монахине по имени Линфельт.

Пока я разбирался с рыжеволосым, священником и этим Элио, крестоносцы успели выстроить вокруг нее плотное оборонительное кольцо. Это было последнее и самое трудное препятствие на моем пути.

— Вперед, Хицуги. Шанс будет только один, не промахнись.

— Да, хозяин! Можете полностью положиться на Хицуги!

Ее обычный гиперактивный ответ сейчас показался мне на удивление надежным. Кажется, на душе стало немного легче.

И шаг, который я сделал, был легким.

Я смотрел прямо на свою цель, на ту, что создала всю эту ситуацию, и рванулся вперед.

— Представление окончено. Я покажу тебе ад, Линфельт.



7 июля 2014 года

В этой главе присутствует сцена убийства ребенка. Если это вызвало у вас неприятные чувства, приношу свои извинения. Хотя развитие событий было довольно предсказуемым, я не стал делать предупреждение в начале, чтобы избежать спойлеров.

23. Глава 443. Конец мечты
— Э, не может быть... Что это такое...

Джек умер.

Немного глуповатый, но всегда смеющийся от души и так сильно защищавший меня Джек. Его смерть была такой внезапной и такой ужасной.

Огромная дыра в груди, затем удар черной магией в живот, и в довершение всего ему отрубили голову и пнули ее ногой.

Это не человеческий поступок. Это деяние демона.

Не успела я опомниться, как следом умер Конрад.

Его «Гейзер Святого Кристалла», чья защита уступала лишь моему «Святилищу», был с легкостью прорван огромным зазубренным мечом, похожим на ножницы. Этот меч впился свирепыми клыками в его худое тело, и цепи утащили его прочь. К демону, у которого, как и у меня, были черные волосы и черные глаза.

И так, Конрад был убит демоном и вампиром. Перед лицом этой ужасной трагедии я не могла даже помолиться, чтобы его душа упокоилась с миром на небесах. Я просто дрожала.

— Рин, соберись!

— А, Себас...

Себастьян, с таким серьезным лицом, какого я никогда не видела, смотрел на меня снизу вверх. Не его обычная притворная вежливость, а искренняя серьезность. Его лицо было таким красивым.

То, что в такой момент мне в голову приходят такие беззаботные мысли, говорило о том, что я не в себе.

Но, кажется, я смогла выйти из шокового ступора. Я начала осознавать реальность. Эту кошмарную реальность, которую так не хотелось признавать.

Джек умер, Конрад умер, а следующий...

— Он целится в Элио! Нужно скорее спасать его!

Да, этот ребенок тоже был среди тех, кто пошел вперед. Своей божественной силой он без труда сокрушил голема.

Он и сейчас продолжал колотить поверженного голема, но, идиот, он так увлекся, что не заметил приближения демона. Наверное, он еще даже не знает, что Джек и Конрад мертвы.

Еще можно успеть.

Я рефлекторно спрыгнула с лошади, чтобы броситься к Элио, но...

— Нельзя, Рин, не двигайся с места.

Меня остановил Себастьян. Он встал передо мной, не поворачиваясь, продолжая следить за обстановкой.

— Отойди!

— Подумай о ситуации, это слишком опасно. Если ты умрешь, операция провалится.

— Но, даже так!

— ...Прошу, позволь мне... защитить тебя.

В этих тяжелых словах Себастьяна, даже стоя к нему спиной, я почувствовала его решимость.

Этот дворецкий, который всегда все делал идеально до раздражения и не упускал случая съязвить в мой адрес... сейчас он отчаянно пытался меня защитить. При мысли об этом мои ноги, готовые сорваться с места, замерли.

— Но, но... Элио...

— Он тоже пришел сюда с готовностью защищать тебя. Ты лучше всех знаешь, что он не просто беспомощный ребенок.

Я лучше всех знала, насколько силен Элио.

Если бы он захотел, то мог бы в одиночку забить до смерти даже саламандру. Когда я сражалась с монстрами, разбойниками и еретиками, он всегда тайно следовал за мной и устраивал на поле боя настоящее побоище.

Я всегда с замиранием сердца смотрела, как он безрассудно бросается в атаку и разносит врагов, но Элио всегда возвращался с беззаботной улыбкой. С гордостью рассказывая, сколько врагов он победил. Он хотел, чтобы я его похвалила, он хотел меня защитить.

Поэтому и в этот раз, я уверена...

— Ах, нет... Элио?!

Словно насмехаясь над моими слабыми надеждами, тьма отчаяния, которую нес этот черный демон, была глубока и бездонна.

Невероятно. Тот самый Элио... его одолели силой, чистой физической силой, и он лежал на земле.

— Нет, прекрати! Не-е-е-е-е-е-ет!!

Словно демонстрируя естественный порядок вещей, где ребенок проигрывает взрослому, Элио был убит так просто.

Кулак демона глубоко пронзил его маленький живот.

«Ах», — и в тот же миг милый образ Элио исчез из этого мира. Объятый ужасным пламенем, в котором смешались багровый и глубокий черный цвета, он сгорел, оставив после себя лишь жалкий обугленный труп.

— А... а... а-а... Неправда, это ложь... так жестоко...

Почему, почему все так происходит? Невозможно, такой жестокий конец.

Ах, Боже, неужели это и есть моя судьба? Это слишком. Что я сделала? Какое зло я совершила?

Я всегда лишь изо всех сил пыталась решить проблемы, которые сваливались на меня, и преодолевала их силой воли. И сейчас тоже. Я не хотела воевать, но раз уж пришлось, я просто делаю это.

Я пришла сюда не ради сокровищ, не ради расширения территорий, не ради огромной прибыли от колоний.

Я просто хочу тихой и мирной жизни.

— Но... почему...

— Успокойся, Рин. Битва еще не окончена.

До меня донесся лишь тихий, но сильный голос Себастьяна.

— Этот демон целится в тебя.

Да, сейчас не время для грусти. Не время лить слезы и сокрушаться.

Ведь кошмар еще не закончился... наоборот, черный кошмар, поглощающий счастливую реальность, уже подкрался совсем близко.

— Хи?!

Наши взгляды встретились. Черный и красный.

Правый глаз должен был быть таким же черным, как у меня, но его цвет был черен, как бездна. Мутный и темный, но в то же время с каким-то блеском, он напоминал о хаосе, что был до сотворения мира.

Левый глаз — багровый, ярче свежей крови. Его зловещее сияние напоминало о берсерках-еретиках, впавших в безумие от «Берсерка Фауста»... нет, казалось, в нем таилось еще большее безумие.

Эти донельзя зловещие глаза демона смотрели прямо на меня.

— Се-Себас... я...

— Все в порядке, я обязательно тебя защищу. К тому же, наша оборона идеальна.

Себастьян спокойно посоветовал мне оглядеться.

Вокруг меня все еще стояло множество тяжелых рыцарей. Кроме того, остался целый невредимый отряд магов, так что, если сосредоточиться на обороне, можно было наложить сколько угодно барьеров.

Демон смог прорваться так близко в одиночку не только из-за своей ужасающей силы, но и потому, что первый натиск солдат Спады сильно нарушил наш строй.

К тому же, то, что Джек, Конрад и Элио начали сражаться с разными противниками, также замедлило восстановление порядка.

Но до моего окружения никто не добрался, и здесь строй был безупречен. Стена тяжелых рыцарей, поддержка магов, обстрел лучников, стена копий из бесчисленных пехотинцев. Все это позволяло вести массированный огонь, используя преимущество в численности.

Против этого демона разрозненные атаки были бесполезны, они даже не попадали в цель. Но если атаковать его в лоб такими силами, его можно будет сокрушить.

Да, в худшем случае, даже если я умру, крестоносцы не дадут демону уйти и раздавят его.

Нет-нет, если я умру, то все бессмысленно... но, раз уж демон зашел так далеко, его смерть уже предрешена.

— Слушай, Рин, ты должна наложить «Святилище» и сосредоточиться только на своей защите.

— И без твоих слов собиралась.

Я бы и сама помогла, так было бы надежнее, но сейчас я поддерживала огромный барьер, покрывающий стену, и это было основой всей операции, так что я могла наложить лишь небольшой барьер на себя.

Размером примерно три на три метра. Больше не получалось, а меньше — я бы сама не влезла. Едва хватало, чтобы укрыть меня верхом на Единороге.

Разумеется, даже при таком обычном размере абсолютная защита «Святилища» не менялась. Этот барьер, относящийся к Магии Мирового Измерения, был не просто световой стеной, а разделял измерения, создавая барьер из мира богов. Никакая атака не могла его пробить.

По крайней мере, пока у меня хватало магии и концентрации, его нельзя было ни развеять, ни прорвать. В конце концов, он без проблем выдержал взрывное копье того эльфа-старика.

— Вот и хорошо. Главное, чтобы ты была в безопасности, а с остальным мы разберемся.

Сейчас не время проявлять неуместное чувство справедливости или долга. И уж тем более — паниковать и бежать с поля боя. К несчастью, благодаря моему богатому боевому опыту я прекрасно знала, насколько опасно и глупо бежать под огнем.

Я не сбегу, не испугаюсь, я просто буду верить в силу своих товарищей и наблюдать за битвой.

— Прошу, Себас, убей... этого демона.

— Клянусь этим мечом, я убью его.

Меч в руках Себастьяна был высококлассным оружием — рапира из мифрила, усиленная различными чарами и благословениями.

Я буду молиться, чтобы этим святым мечом он сразил Дьявола из Альзаса, воплощение зла и жестокости.

— ...Идет! — раздался резкий голос Себастьяна.

Демон действительно начал свою безрассудную одиночную атаку на нашу огромную армию, направляясь прямо ко мне.

Я уже знала, что он владеет ужасающей черной магией дальнего боя. Я быстро развернула «Святилище», готовясь к худшему. По прямой он был достаточно близко, чтобы его магия достала до меня.

Расстояние между нами было уже меньше пятидесяти метров.

— Встречайте!

— Убейте Дьявола из Альзаса здесь!

Раздались мощные приказы, и под воинственные кличи авангард из тяжелых рыцарей пришел в движение. Против одного, но невероятно свирепого врага, стальная стена ринулась вперед, чтобы сокрушить его.

— Похоже, он снова использует взрывную черную магию, — спокойно прокомментировал Себас, и я согласилась.

Когда он шел убивать Конрада и Элио, он прокладывал себе путь магией, порождавшей зловещие красно-черные взрывы. По самым скромным оценкам, это была магия среднего уровня.

Ну, бывают ведьмы, которые могут выдать мощь высшей магии заклинанием низшего уровня... но сейчас это неважно.

В общем, прогремел очередной мощный взрыв.

Взметнулись клубы черного дыма, и я не сразу смогла разглядеть, что произошло в эпицентре.

Но таким взрывом не снести тяжелого рыцаря, идущего в лобовую атаку со щитом наперевес. Тем более, что на этот раз авангард был усилен магией поддержки.

И действительно, их безопасность тут же подтвердилась. Из-за черного дыма доносились не крики боли, а все те же воинственные кличи.

Отлично, так и добейте его!

— ...Он взлетел?!

Из-за дымовой завесы в воздух взмыла черная тень. Разумеется, это был демон.

Похоже, он неплохо владел техниками усиления. Одним прыжком он легко перелетел через головы высоких тяжелых рыцарей и приземлился на них. Да, не на землю, а на головы — на те шлемы, похожие на жестяные ведра.

— Ты шутишь...

— Невероятная ловкость. Он не носит доспехов, чтобы сохранить эту подвижность.

Сейчас не время восхищаться, идиот Себас.

Демон, воспользовавшись плотным строем тяжелых рыцарей, начал продвигаться, прыгая по их шлемам, как по камням через реку.

Они в панике пытались ударить его алебардами, но к тому времени, как они замахивались, он уже был на следующей голове. Помню, в прошлом году, когда мы истребляли обезьян-монстров, я видела нечто подобное.

— Сбейте его!

На мой отчаянный крик тут же откликнулся отряд лучников.

Стрелять в такой ситуации — значит, наверняка попасть в своих, но их целью были тяжелые рыцари, славящиеся своей прочностью. Одна-две стрелы им не повредят.

— Огонь!

Приказ к залпу отдал не я, а командир лучников. Я не знала ни его лица, ни имени, но он быстро начал атаку.

Сотни стрел, выпущенные лучниками, дождем, от которого не увернуться, устремились к демону, прыгающему по головам.

Я не думала, что это его убьет... но хотела, чтобы хоть одна стрела его ранила.

— Ах, не уворачивайся, ублюдок!

Увидев приближающийся дождь стрел, демон тут же спрыгнул со шлемов и скрылся в толпе наших солдат.

Разумеется, стрелы, выпущенные вверх, пролетели мимо. Пустая трата.

— Плохо, он уже прорвался в ряды пехоты.

Он с легкостью миновал авангард из тяжелых рыцарей, перепрыгнув через них, и теперь оказался среди пехотинцев с копьями.

— Постойте, для обычной пехоты он слишком силен!

Он не был ни ранен, ни утомлен. В таком состоянии пехота сможет его лишь ненадолго задержать.

Если бы он сражался с тяжелыми рыцарями, то понес бы хоть какие-то потери, и тогда его можно было бы одолеть и силами пехоты.

Но этот план провалился, когда он перепрыгнул через них.

Конечно, даже обычная пехота, если ее много, может одолеть и Апостола. Но это будет война на истощение, с постоянными атаками и жертвами. Чтобы его измотать, нужно время.

А сейчас у демона была лишь одна цель — я. То есть, ему не нужно было сражаться со всей пехотой, достаточно было прорваться ко мне и убить.

Вероятно, он тоже шел в самоубийственную атаку. Он не собирался возвращаться живым. Если он сможет умереть, забрав меня с собой, его цель будет достигнута.

— Плохо, так он доберется до нас, не получив серьезного урона, — в словах Себастьяна я, к сожалению, была вынуждена согласиться.

Демон, ворвавшийся в толпу пехоты, скрылся из виду, но место боя было очевидно.

Там постоянно раздавались крики и взлетали фонтаны крови, а время от времени вспыхивали черные взрывы.

Пехотинцы падали под ударами его ужасного проклятого тесака и разлетались на куски от черной магии.

Ах, нет. Как и сказал Себас, прежде чем пехота сможет его измотать, он доберется до меня.

Даже с моим «Святилищем», если он подойдет вплотную, кто знает, что он выкинет. Может, у него есть какой-то секретный способ пробить этот барьер...

— Делать нечего, пусть стреляет отряд магов.

— Подожди, если так, то по своим...

— Если мы не убьем его здесь, жертв будет еще больше. И главное, чтобы защитить тебя, у нас больше нет времени выбирать средства.

Да, времени на раздумья не было.

Демон прорубал себе кровавый путь проклятым клинком и пламенем, неумолимо приближаясь ко мне.

Пока его сдерживает пехота, его продвижение еще не так быстро... но если он прорвется и доберется до лучников, его уже будет не остановить.

— ...Стреляйте! Остановите этого демона любой ценой! — решившись, я выкрикнула приказ.

Ах, если бы сейчас я могла использовать свое «Святилище», я бы смогла защитить своих и атаковать только врага.

Когда эта битва закончится, я должна буду еще немного потренироваться.

Я чувствовала себя настолько беспомощной, что в голову лезли такие мысли.

— ثلاثاء اللهب الرمح يخترق... «Игнис Хрисагитта»!

Превосходный отряд магов Хельвеции, откликнувшись на мой приказ, немедленно произвел залп магии среднего уровня. Благодаря сокращенному заклинанию, активация была быстрой. Мощь одного заклинания была немного ниже, но это компенсировалось количеством. И, конечно же, плотность и площадь атаки не оставляли шансов на уклонение.

Большие огненные шары, описав пологую дугу, полетели точно в центр схватки, где пехота отчаянно сдерживала демона.

И в тот момент, когда десятки огненных шаров, перелетев через головы солдат, должны были обрушиться на цель...

— ...«Щит из Черной Земли».

Голос демона был уже так близко.

Несмотря на крики и вопли, мои уши отчетливо уловили название заклинания, и я содрогнулась.

Вместе с холодком, пробежавшим по спине, активировалась и защитная магия демона.

На первый взгляд, это была большая стена, подобная «Каменной Стене», которую используют опытные маги земли. Однако ее цвет был не коричневым, как у земли, и не серым, как у камня, а угольно-черным. По цвету и текстуре она напоминала стену из железного песка.

Высотой около трех метров, примерно как мое «Святилище». Толщиной с кирпич. По виду и размеру — обычная защитная магия.

И обычная защитная магия не должна была выдержать такое количество атак, но... ах, это, наверное, бесполезно.

Моя интуиция подтвердилась в следующее мгновение.

После того как утихли грохот и жар от взрывов огненной магии, из-за пламени показалась черная стена, все еще стоявшая.

Конечно, она не была невредимой, местами были сколы, вмятины и большие трещины, но в целом она сохранила свою форму. Не рассыпавшись, стена демона продолжала мощно возвышаться над землей.

— ...?! Плохо, вторая волна, готовьсь! Быстрее, стреляйте!

Я издала почти крик, приказывая атаковать, не потому, что интуитивно почувствовала опасность. А потому, что увидела ее своими глазами.

Не успела я и моргнуть, как демон уже стоял на стене. На своей собственной защитной магии.

Для обычного мага это было бы невозможно, но противник был демоном, по сравнению с которым настоящие берсерки казались детьми. И то, что он появился в таком заметном месте, где его легко было подстрелить, означало лишь одно — он собирался сократить дистанцию.

Да, он собирался прыгнуть с этой трехметровой стены, используя свою сверхчеловеческую силу.

Один прыжок — и расстояние между нами резко сократится. А может, он и вовсе допрыгнет до меня...

— Огонь!

Одновременно со вторым приказом к атаке, демон, как и ожидалось, совершил мощный прыжок.

Десятки огненных шаров снова обрушились на стену, и на этот раз, превысив предел ее прочности, черная стена с грохотом рухнула.

Но к тому времени демон уже был в воздухе. Похоже, он использовал взрывную волну за спиной как попутный ветер и, не потеряв равновесия, грациозно летел по воздуху.

Третья волна...

— Сейчас! Сбейте его!

Командир отряда магов отдал приказ раньше меня. Довольно способный.

В воздухе уклониться трудно. А защитную магию черной стены, судя по тому, что она вырастала из земли, в воздухе создать было невозможно. Даже если бы и смог, это был бы лишь щит рангом ниже.

Сейчас, когда демон резко сокращал дистанцию, был и наш шанс нанести ему удар.

Падай. Ну же, просто упади.

С этой искренней молитвой я смотрела на мощный взрыв, который на этот раз должен был поглотить демона.

— Получилось... попали!

— ...Нет, еще не все, — тяжелый голос Себастьяна не дал мне и шанса ответить.

— ...

Невредимый демон наконец приземлился.

Ни на лице, ни на волосах, ни на черном плаще, окутывающем его большое тело, не было ни единого ожога.

Ложь, почему, как... и что это за страшное лицо. Ужас, страх, очень страшно. Его взгляд ужасен. Он точно убил уже не одного человека, нет-нет, он же прямо сейчас убил десятки.

Такие хаотичные мысли проносились в моей голове, пока демон стоял так близко. Я отчетливо видела его лицо. Вблизи. Я уже не могла сообразить, на каком расстоянии, сколько метров.

Ах, близко, близко. Нет, прекрати, не подходи...

— Ублюдок, он заблокировал этот взрыв какой-то техникой... невероятная способность.

Словно не замечая моего ужаса, — впрочем, он стоял ко мне спиной, так что и не мог видеть, — до меня донесся на удивление отчетливый и спокойный голос Себастьяна.

Присмотревшись, я действительно увидела, что тело демона окутано аурой, похожей на ту, что бывает при использовании высших техник усиления.

Это была аура тусклого, стального цвета. На вид тяжелая и твердая. Если он мог испускать такое всем телом, то неудивительно, что он мог выдержать атаку магии среднего уровня.

— Но такая сила не может длиться долго.

Себас, ты все-таки потрясающий. Будь я рыцарем, перед лицом такого ужасного человека я бы точно сбежала со всех ног.

Но в его голосе не было и тени страха. Было волнение, удивление. Но Себас не боялся.

Он собирался сразиться с демоном, чтобы защитить меня.

— Все в порядке, Рин, твое «Святилище» абсолютно. Верь в его силу и... в меня.

— ...Да, — это все, что я смогла выдавить.

На одно мгновение воцарилась странная тишина.

Я затаила дыхание перед демоном, приземлившимся в двух шагах от меня. Наверное, не только я, но и Себас, и все солдаты, стоявшие здесь.

Это была последняя линия обороны. И правда, как мы до такого докатились? Мы ведь наступали, а в итоге оказались в такой ситуации, сражаясь с одним-единственным человеком.

Честно говоря, теперь я понимаю чувства того командира, что атаковал ту деревушку под названием Альзас.

Это просто смешно.

Пожалуйста, умри уже. Просто умри. Умри от меча Себаса. И разбуди меня от этого кошмара...

— Идет! Все, ценой своей жизни, защищайте госпожу Линфельт!

По приказу Себастьяна последняя стена из тяжелых рыцарей пришла в движение.

Демон, в свою очередь, наконец рванулся к цели.

Тусклая аура вокруг его тела уже исчезла. Как и сказал Себас, он не мог поддерживать ее долго. Теперь, если попасть, урон должен пройти.

— «Разрывной Снаряд».

Голос демона прозвучал еще отчетливее.

Я была уверена, что это название той самой черной магии, что унесла жизни стольких крестоносцев.

Механический посох в его левой руке... кажется, это был редкий тип магического посоха под названием «пистолет». Я помню, как один торговец, пытавшийся продать графу редкое оружие, показывал нечто подобное.

Я тогда подумала, кто будет пользоваться таким хрупким оружием со сложным механизмом, которое постоянно ломается в бою, но вот нашелся такой.

И его характеристики, продемонстрированные прямо передо мной, превосходили все, что я знала о пистолетах. Я отчетливо видела, как из двух железных стволов с невероятной скоростью вылетели черные пули, полные раскаленной магии.

— «Стальная Защита»!

Хоть выстрел демона и был быстрее стрелы, но, видя, как он готовится к атаке, можно было предугадать момент. Тяжелые рыцари без промедления, с безупречной слаженностью, выставили щиты и активировали защитную технику, готовясь к взрыву.

Демон, должно быть, знал, что таким взрывом тяжелых рыцарей не пробить.

И все же он выстрелил... вероятно, для отвлечения внимания.

Как только прогремел уже знакомый черно-красный взрыв, я увидела, как демон без колебаний бросился в самый его центр.

Он собирался прорваться в лоб, полагаясь на мощь своего проклятого оружия.

— «Овердрайв Огненного Короля Демонов»!

Мои ожидания были обмануты ужасающим ревом демона, донесшимся из самых недр земли.

В тот же миг тяжелые рыцари разлетелись в стороны. Словно Элио со всей силы ударил молотом и разбросал своих. Нет, даже сильнее.

Тяжелые рыцари, весившие невероятно много, были подброшены в воздух, как игрушечные солдатики. Не один, а несколько.

Он просто протаранил их, разогнавшись. Я поняла это, лишь когда увидела фигуру демона, прорвавшегося сквозь строй разлетающихся в жалких позах и с криками тяжелых рыцарей.

Потому что поверить в то, что можно просто врезаться в нескольких тяжелых рыцарей и отбросить их, было трудно. Даже если бы их сбил на полной скорости грузовой дракон, такого бы не было.

Но да, этот человек убил Элио силой. Не стоит удивляться тому, что он может совершить одной лишь своей силой. Да, силой демона, превосходящей силу, дарованную богом.

— Себас?!

— Черт, похоже, мне придется его остановить... — пробормотал Себас, и в его голосе впервые прозвучало раздражение.

Потому что перед демоном, отбросившим тяжелых рыцарей, остался лишь он один.

Последняя защита, последний человек. И, в конце концов, человек, которому я доверяла больше всего.

— Прошу, Себас... не умирай.

— В такой ситуации говорят: «Защити меня, даже если умрешь».

В его голосе слышалось недовольство, но я почему-то отчетливо поняла, что на его лице сейчас горькая улыбка.

И так, Себастьян вышел навстречу приближающемуся воплощению черного кошмара.

— Ах, Боже, прошу, пожалуйста...

Я молилась. Просто молилась о победе. Чтобы это ужасное зло, обрушившееся на меня, было отброшено.

— ...«Максимальное Усиление Мощи»!

— ...«Максимальное Усиление Скорости»!

— ...«Максимальное Усиление Защиты»!

— ...«Максимальное Усиление Концентрации»!

Вместо меня, которая могла лишь молиться, отряд магов, словно в последней поддержке, обрушил на Себастьяна шквал усиливающих заклинаний.

Его и без того высокие характеристики в мгновение ока были доведены до предела. Такая роскошная поддержка, возможная лишь при концентрации на одном человеке, была доступна Себастьяну благодаря его таланту.

— أقتل الشيطان مثل الريح (Словно стремительный ветер, рубящий зло)... «Звуковой Приговор»!

В этом предельном состоянии он нанес свой коронный удар. Его оригинальная техника, возможная лишь благодаря тому, что он владел и магией ветра, и магией света, и, как элитный рыцарь, в совершенстве освоил и магию, и боевые искусства.

Создав на клинке сияющее лезвие из вакуума, он мог разрубить любого противника одним ударом. Я видела эту технику лишь дважды. Когда он отрубил голову саламандре и когда разрубил пополам большого железного голема, которым управляли еретики.

Себастьян был мастером на все руки, но, увидев его в бою, я поняла, что его главный талант — это бой. На самом деле, он был настолько силен, что мог бы вступить в элитный орден Храмовых Рыцарей, защищающих Священный город Элизион, а не быть моим телохранителем-дворецким.

И то, что он, постоянно жалуясь, все это время был рядом со мной, было одним из немногих счастливых моментов в моей несчастной жизни.

Да, поэтому я была уверена, что он, Себас, защитит меня...

— Черный Штиль.

Но сияющий росчерк света и ветра, который должен был мгновенно разрубить зло, был остановлен мечом бездонной тьмы.

Удар демона, окутанный зловещей аурой, в которой смешались густой черный и сверкающий алый цвета, встретил «Звуковой Приговор» Себастьяна в лоб.

Когда свет и тьма столкнулись, поднялся сияющий ветер и хлынула темная мгла. Вспыхнул такой мощный свет магической энергии, что он поглотил даже искры.

— ...Себас!

Я позвала его, но ответа не было.

Посмотрев, я увидела, что они сошлись в клинче. Похоже, сила их техник была равна. Святая рапира и зловещий тесак, высекая яркие искры, сошлись в яростном противостоянии.

Я понимала, что у Себастьяна нет времени отвечать мне.

Но раз уж он смог остановить демона, который до этого прорывался вперед, как ураган, значит, он был на пределе.

Клинч решается не только силой. Существует техника отвода, и даже специальные боевые приемы для этого.

В чистой силе демон, одолевший Элио, был сильнее, но в технике Себастьян определенно был лучше. Его оружие, рапира, было создано для изящных техник, а тяжелый тесак, предназначенный для рубящих ударов, не мог сравниться с ним в скорости.

Демон, который до этого продвигался с невероятной скоростью, впервые был остановлен противником равной силы.

А раз уж он остановлен, преимущество на нашей стороне. Себастьяну не нужно было сражаться в одиночку до победного конца.

Теперь даже пехота могла атаковать его со спины.

Вот теперь мы его загнали в угол. Настало время прикончить демона...

— Ух, а...

Мы должны были его загнать в угол. Победа должна была быть близка.

Но демон... улыбался.

Своим ужасным красно-черным взглядом он смотрел прямо на меня, только на меня.

Этот ублюдок... он даже не смотрел на Себастьяна.

— «Прозрачная Земля».

С зловещей ухмылкой на губах, прошептал демон.

Что это за магия? Что он собирается делать в такой ситуации?

Меня охватило такое беспокойство, словно мое «Святилище», защищавшее меня, просто исчезло.

Но это было невозможно. Я, заклинатель, знала это лучше всех. Хоть оно и было прозрачным и невидимым, этот барьер абсолютной защиты, разделяющий сами измерения, продолжал существовать, подчиняясь лишь моей воле.

Поэтому это невозможно, демон не сможет меня убить. Он не сможет дотронуться до меня и пальцем. Сколько бы он ни бил своими черными взрывами, сколько бы ни рубил своим ужасным проклятым клинком.

Мое «Святилище», дарованное мне богом, абсолютно, его не пробить...

— ...Жри, «Чудовищный Пожиратель».

В тот момент что-то черное вырвалось передо мной. Черное, угольно-черное, зазубренное, как пасть дракона.

Оно появилось снизу. Ах, да, из-под земли.

— Э?.. Не может быть... что это?.. Больно...

23. Глава 444. Становясь злодеем
— ...Магия земли, значит? — спросила Фиона, склонив голову набок.

В данный момент наш отряд «Мастер Стихий» пробивался через «Подземелье Воскрешения» к личу, поджидающему на нижнем уровне, но у нас была и другая цель — потренировать новые способности и заклинания, полученные от благословений.

Во время отдыха в одной из комнат на среднем уровне я, болтая о том о сем, завел с Фионой эту тему. Лили, кстати, мирно дремала у меня на коленях.

— Да, раз уж есть возможность, я подумал создать черную магию, использующую псевдо-земляную стихию.

Атрибут молнии, полученный после победы над Слот-Гилем, я уже оформил в новую черную магию — «Шоковый Разряд», встроенный в «Искусство Пули».

Молния, как и огонь, по своей природе агрессивна, поэтому идеально подходит для атакующей магии. Это, так сказать, атрибут с мгновенным эффектом, и у меня было много идей по его применению. Другой вопрос, смогу ли я их реализовать.

Однако с атрибутом земли, за который отвечал Грид-Гор, идеи как-то не приходили. По крайней мере, если сделать пулю из камня, особой разницы не будет.

Поэтому поиск применения для псевдо-земляной стихии я все откладывал и откладывал.

— Понятно, ну... с атрибутом земли лучше всего сочетается защитная магия.

Фиона, без всяких шуток и притворного недоумения, дала совершенно прямой ответ.

Земля, в отличие от многих других атрибутов, имеет четкую твердую форму и по своей природе прочна. Для физической защиты от атак нет ничего лучше.

— Ты ведь тоже в основном используешь землю для защиты?

— Да, это удобно.

Я вспомнил, как во время нашего первого визита в «Подземелье Воскрешения» Фиона заблокировала зомби-минотавра с помощью защитной магии среднего уровня «Каменная Стена», похожей на каменную башню.

— Может, для начала попробуете потренировать защитную магию земли? Думаю, лучше сосредоточиться не на прочности, а на площади, так будет практичнее.

Судя по тому, как сражалась Фиона, она использовала ее не только для защиты, но и для сковывания или разделения противников.

Действительно, я и сам в боях не раз думал, что мне не помешал бы щит побольше.

— Хорошо, тогда попробую улучшить «Черный Щит».

Если подумать, я в основном уклоняюсь от атак, а в крайнем случае блокирую удары прочностью своего проклятого оружия.

То, что я так редко использую защитную магию, вероятно, связано с тем, что она у меня не очень получалась еще со времен экспериментов. Даже те ребята из «Сотни Номеров» с помощью заклинаний создавали черные щиты больше моего.

Ладно, раз уж есть возможность, преодолею свою нелюбовь к защитной магии.

— Кстати, как еще используется атрибут земли?

— Ну, есть и обычная атакующая магия. Каменные глыбы и копья довольно мощные, но они тяжелые, поэтому требуют много магии.

Бесформенные атрибуты, такие как огонь, молния и ветер, практически не имеют веса, поэтому для их запуска требуется меньше энергии.

— Поэтому ее предпочитают использовать в основном те, у кого высокое сродство с землей. Классическая комбинация мага земли — заблокировать атаку каменной стеной, а затем разбить ее и обрушить на врага. Довольно мощно, но я таким не пользуюсь.

Я, скорее всего, тоже не буду. Вместо того чтобы превращать стену в снаряды, проще и дешевле по магии выстрелить пулей.

Все-таки, моя черная магия и так позволяет быстро и довольно мощно материализовать предметы, так что земля ее не заменит.

— А еще, эм, строительство... что ли?

— Это уже какое-то очень практичное применение. Удобно, наверное, когда нужно поставить палатку на неровной земле.

— Прямое управление рельефом — это на удивление сложная техника. Выровнять место под палатку я, конечно, смогу.

— Попрошу тебя, когда пойдем в подземелье в скалистых горах. А что-нибудь полезное в бою еще есть?

— Видела вспомогательные техники, превращающие землю под ногами врага в грязь или зыбучие пески. Эффект неброский, но...

Взгляд Фионы говорил: «Неужели вы, Куроно, собираетесь это учить?»

— Ч-что такое... Я подумал, что раз у меня в основном атакующая магия и техники, то такие вспомогательные приемы тоже могут быть полезны.

— Ваша и без того неброская черная магия с атрибутом земли станет еще более неброской...

— Не говори так!

Что, в этом мире земля тоже считается атрибутом самого слабого из четырех небесных королей? Ну и что, мне нравится ее сдержанность. Магия — это не только яркие взрывы и ослепительное сияние.

— Кстати, Грид-Гор передвигался под землей. Если бы я мог так же, это было бы очень удобно. Идеально для внезапных атак.

— Это магия, над которой маги земли работают уже давно, но еще никому не удалось ее освоить. Говорят, это так же сложно, как для мага ветра летать, используя только ветер.

Магии полета, позволяющей человеку свободно парить в воздухе, на данный момент не существует. Похоже, свободное парение для человека — чрезвычайно сложная задача даже с помощью магии.

Для контроля полета требуется тончайший баланс, а для его поддержания — либо сложнейшая магическая формула, либо высочайшая концентрация. Но если слишком сосредоточиться на этом, то не хватит мощности, чтобы поднять собственный вес... и так далее. Я помню, что-то такое нам рассказывали на уроках в семинарии.

В итоге, право летать остается лишь у тех рас, которые изначально приспособлены к полету, как гарпии. Магия и боевые техники позволяют лишь высоко прыгать или бежать по воздуху. Хотя и это уже довольно мощно.

— Понятно, вот оно как... Тогда, может, только оружие под землю прятать...

— Придумать такой неброский эффект — это в вашем стиле, Куроно.

Ее взгляд, полный искреннего восхищения, от которого мне стало только хуже, говорил: «Я бы до такого никогда не додумалась».

— Д-да, буду считать это комплиментом... — я лишь криво улыбнулся в ответ.

...Хорошо, что я тогда это освоил.

Я думал об этом от всего сердца.

Не только о черной магии зональной защиты, которую я назвал «Щит из Черной Земли», но и об этой магии земли, позволяющей прятать оружие под землей. Несмотря на жестокие, хоть и невинные, замечания Фионы, я всерьез занялся разработкой и преуспел.

Это была «Прозрачная Земля».

Принцип был тот же, что и у почернения. Щупальце, касаясь земли, управляло ею с помощью псевдо-земляной стихии. Мои «Искусства Связывания», словно дождевые черви, прорывали себе путь под землей.

Просто управлять почерненным оружием на расстоянии, чтобы заставить его зарыться в землю, не получалось, поэтому в итоге я пришел к тому, что щупальце само несет оружие.

И на этот раз я, прихватив «Клыкастый Меч Обжорства „Чудовищный Пожиратель“», который после битвы с Последней Розой почему-то стал питомцем Хицуги, подкрался к Линфельт из-под земли.

Продвижение было тихим, так как земля разжижалась. Я не мог двигаться так же быстро, как Грид-Гор, но для незаметного приближения этого было достаточно.

— ...Жри, «Чудовищный Пожиратель».

Результат был налицо — «Чудовищный Пожиратель» появился прямо внутри абсолютно защищенного «Святилища».

И в тот момент, когда Линфельт, затаив дыхание, наблюдала за моей дуэлью с ее красавчиком-рыцарем, «Чудовищный Пожиратель» обнажил свои клыки.

Выскочив из-под земли, словно дельфин из воды, «Чудовищный Пожиратель» сначала, в закрытом состоянии, пронзил живот прекрасного Единорога, на котором сидела Линфельт. Свирепые клыки вонзились в беззащитное брюхо, но не насквозь.

Войдя до середины, «Чудовищный Пожиратель» раскрыл свою главную особенность — пасть.

Лезвия, похожие на ножницы, могли широко раскрываться, но, помимо зазубренной внутренней стороны, у них была и обычная, внешняя. То есть, раскрыв их внутри, можно было разом распороть туловище.

Живот Единорога лопнул, и из него хлынули потоки крови и внутренностей. Взлетев вверх по этому кровавому водопаду, «Чудовищный Пожиратель» вцепился в свою главную цель, сидевшую на спине лошади.

— Э?.. Не может быть... что это?.. Больно... — пробормотала Линфельт с ошеломленным лицом.

«Что произошло? Невозможно, не верю», — такие мысли, должно быть, возникли у нее, как у обладательницы абсолютной защиты «Святилища». С таким барьером можно было бы и по полю боя гулять, напевая песенки.

Развернув его, ты буквально оказываешься в изолированном пространстве. Я уже знал, что Магия Мирового Измерения работает именно так, и испытал это на себе.

Но в этот самый миг эта святая защита была прорвана. Хотя и не чем-то особенным.

Я заметил фатальный недостаток «Святилища» еще когда ударил по нему «Плазменным Бластером». Мощный разряд молнии расплавил не только снег, но и землю, превратив ее в магму.

И след от этого удара был отчетливо виден и внутри «Святилища».

Да, то есть, «Святилище» было развернуто только по четырем стенам и потолку. На земле не было ничего.

Было ли это пределом способности или просто оплошностью заклинателя, я не знал. Но сейчас это стало более чем достаточной лазейкой.

— А-а... больно... больно-о-о-о-о-о-о-о!!

Спустя мгновение до Линфельт, похоже, дошло, что произошло. Она закричала от боли таким пронзительным девичьим голосом, что любой мужчина невольно бы обернулся.

— ...Что?! Рин?!

Какое тебе дело до женщины в такой момент, красавчик? Ты же сейчас в клинче с берсерком.

Настолько ли ему была дорога эта Линфельт, что он, совершив немыслимую в бою ошибку, повернул голову? Я отправил его в полет ударом ноги в незащищенный живот.

— ...Гха!

— Успокойся, я тебя не убью.

Я бросил эти слова вдогонку красавчику-рыцарю, который кубарем катился по снегу.

И это не были пустые слова.

Ведь я действительно еще не убил Линфельт.

— Больно! Больно! Что это, нет! Помоги, Себас!

Линфельт, не сдерживая слез, кричала, зажатая в воздухе лезвиями «Чудовищного Пожирателя». Прямо над трупом Единорога, разрубленного пополам. Естественное положение, раз уж ее схватили, когда она была верхом.

Ее белоснежная ряса, должно быть, была боевой, с магическими свойствами, но клыки «Чудовищного Пожирателя» с легкостью пробили все ее чары. Острые концы клыков слегка впились в ее белую, нежную кожу.

Линфельт извивалась, зажатая между лезвиями от промежности до плеча. Если бы она дергалась сильнее, клыки вонзились бы глубже, но, похоже, ей было все равно. Хоть и было больно, рана была не смертельной.

— Фу-о-о! Стоять! Стоять! Еще нельзя есть!

Хицуги сдерживала проклятую волю «Пожирателя», который рычал, готовый сомкнуть челюсти и разрубить ее пополам.

Прежде чем отправить Хицуги под землю, я четко приказал: «Взять живой».

Поэтому Линфельт все еще была жива.

— Эй, заклинатель, ты ведь меня слышишь? Линфельт, немедленно сними «Святилище».

Раскидав красавчика-рыцаря, я больше не имел преград.

Я спокойно подошел к стене «Святилища» и обратился к громко вопящей Линфельт.

— П-почему ты знаешь мое имя... и про барьер...

Я не был уверен, слышит ли она меня внутри барьера, но, похоже, все шло по плану.

Судя по ее реакции, она меня слышала, и я слышал ее. Без диалога не было бы и переговоров. Первое условие для выживания было выполнено.

— Я сказал, сними барьер. Быстро.

— У-гх... ты, демон... д-думаешь, я это сделаю...

Возможно, мой нарочито высокомерный тон задел ее гордость, и Линфельт, дерзко взглянув на меня, ответила отказом.

Хм, нужно еще немного на нее надавить. Время еще есть. Ее жизнь уже в моих руках.

— Даже ценой жизни не подчинишься слову демона... Хех, как и подобает монахине Крестовой веры, какая благородная душа. Хорошо, тогда я убью тебя и развею барьер. Умри мученической смертью в адских муках, как ты и хотела.

— П-подожди! Подожди! Поняла, снимаю! Снимаю, только подожди! Прошу!

Моя театральная злодейская тирада заставила Линфельт тут же передумать. Похоже, она была не настолько набожной, чтобы умирать за своего бога.

Ее заурядность спасла нас обоих. Второе условие для выживания выполнено.

Если бы она уперлась, я бы действительно ее убил. Я знал от Фионы, что, убив ее, я развею барьер. Раз минимальная цель будет достигнута, я бы не колебался.

Так что вероятность того, что Линфельт умрет, была выше. Если бы она слишком долго думала, я бы легко выбрал вариант с ее убийством.

То, что все так удачно сложилось, было похоже на улыбку богини победы. Ну, если Миа улыбается и болеет за меня, то я не против.

— ...Вот! Я сняла! Доволен, да?!

Стена, разделявшая измерения, исчезла, как мираж. Я протянул руку и, естественно, коснулся лишь воздуха. Прозрачной стены больше не было.

— Хорошо, так-то лучше...

Обернувшись, я увидел, как со стены Крепости Галлахад падают бесчисленные белые фигуры.

В тот же миг исчез и огромный барьер, покрывавший стену. А значит, исчезла и прозрачная лестница, созданная для ее штурма.

Крестоносцы, которые с яростью неслись на штурм, все дружно полетели вниз. Великая стена Галлахад снова обрела свою неприступность.

Разумеется, я сказал Софи отойти вместе с арьергардом на проход стены. Судя по всему, благодаря ее исключительной магии льда, все были в безопасности. Огромная ледяная стена остановила натиск крестоносцев.

Время от времени мелькавшие красные вспышки, должно быть, были выстрелами Саймона из пулемета. Мишеней было предостаточно, хорошая боевая практика.

Что ж, осталось только вернуться.

— ...Слушайте! Солдаты-крестоносцы! Эта женщина — заложница! Если ее жизнь вам дорога, бросайте оружие и отступайте!

Да, мой план по безопасному отступлению заключался в захвате заложника.

Убив Линфельт, я бы достиг минимальной цели — разрушил «Святилище». Но что дальше?

Вероятно, эта монахиня была для крестоносцев кем-то особенным. Обладательница уникальной и мощной Первородной Магии, да еще и с довольно привлекательной внешностью. Неудивительно, если бы она была их идолом. В любом случае, судя по тому, как с ней обращались, ее статус был не ниже генеральского.

Если бы я убил такую важную персону, оставшиеся солдаты, очевидно, бросились бы на меня в самоубийственную атаку.

Я прорывался вперед, думая только о наступлении. О такой основе исследования подземелий, как обеспечение пути к отступлению, я и не думал. Да и в самом центре вражеского строя это было бы невозможно.

Даже я не смог бы справиться с одновременной атакой всех. Я мог прорваться сюда, но не мог сражаться со всеми сразу.

К тому же, за моей спиной были спасенные мной Элвуд, Рудра и Гардан. Сейчас их защищал отряд зомби, но это было ненадолго.

Чтобы мы все — я и эти трое — выбрались из этой смертельной ловушки, я не придумал ничего лучше.

Взять Линфельт в заложники, создать ситуацию, в которой крестоносцы не смогут атаковать, и отступить. Такой вот, мягко говоря, бесчеловечный план.

Но раз уж я решил, то доведу дело до конца. Я обязательно вернусь живым.

— Что ж, пора стать настоящим демоном. Назад, Хицуги.

Хицуги тут же откликнулась.

Черные магические руки «Искусства Связывания», зарывшиеся в землю, с треском вырвались наружу и с лязгом устремились назад.

Линфельт, схваченная «Чудовищным Пожирателем», тут же оказалась у меня.

— ...Хи?! Нет, прекрати... не трогай...

Я обхватил левой рукой тонкую шею Линфельт и прижал ее к себе сзади. Как в тех фильмах, где подлый грабитель банка берет в заложники сотрудницу.

Вблизи я снова подумал: «Она что, японка?»

Но сейчас мне было все равно, была ли Линфельт такой же, как я, или какой-то другой реинкарнацией. Не та ситуация, и не до этого.

Я уже убил японских юношей и девушек. Делать для нее исключение я не собирался. Враг есть враг. Я уже достаточно привык к битвам на смерть, чтобы так рассуждать.

— Прости, может, немного пахнет кровью, но потерпи.

Для начала я убрал мешавшего мне «Чудовищного Пожирателя». Он зарычал, не желая отпускать добычу, но я все же заставил его погрузиться в «Теневые Врата».

Оружием для угроз теперь стал «Обезглавливатель» в моей правой руке. Я приставил его огромное, толстое черное лезвие к ее белоснежной шее.

На таком расстоянии она не сможет отгородиться «Святилищем».

То, что этот барьер нельзя было активировать, зажав между ним тело или предмет, было очевидно из того, как он был развернут вокруг стены. Если бы можно было так разрезать пространство, она бы с самого начала разрубила Великую стену.

Стоит мне отойти хоть на шаг, и Линфельт сможет защититься своим непобедимым барьером, но на нулевой дистанции она была бессильна.

Не думаю, что она сможет вырваться из моего захвата своей девичьей силой, но на всякий случай... Хицуги, свяжи ее как следует.

— Фу-фу-фу, положитесь на меня, хозяин! Узрите же секретную технику связывания школы горничных Хицуги, которая связывает и тело, и душу!

Ее самоуверенный ответ, упоминающий какую-то сомнительную школу, вероятно, был связан с тем, что черноволосая горничная, ставшая источником проклятия, была мастером связывания. В общем, я позволил Хицуги, полной энтузиазма, обвить своими щупальцами хрупкое тело Линфельт.

— Нет! Прекрати!

Линфельт, одновременно испытывая страх за свою жизнь, отвращение и физическую боль, закричала, как и подобает образцовой заложнице.

Хицуги связала ей руки за спиной, а затем продолжила связывать все тело в стиле, похожем на черепашью связку... нет, это и была черепашья связка. Характерный симметричный узор.

Ну, главное, что она надежно связана.

— Черт! Отпусти Рин!

Красавчик-рыцарь, которого я отшвырнул, услышав ее крик, вскочил на ноги. Я ударил его несильно, так что он, похоже, не получил серьезных повреждений. У него еще были силы сражаться, но в данной ситуации это было бесполезно.

— Я сказал, не двигаться. Еще один шаг, и...

Так, Хицуги, а теперь немного сожми.

— А! Н-а-а-а!!

От идеально рассчитанного сжатия Линфельт издала страдальческий, но в то же время томный, возбуждающий женский крик.

На лице рыцаря отразилась искренняя забота о прекрасной монахине и горечь от собственного бессилия. А в следующее мгновение его взгляд, полный ненависти, был направлен на меня, виновника этой трагедии.

О, как страшно. Прямо как взгляд на негодяя, который насилует его возлюбленную.

— Ха-ха-ха, так дорога тебе эта женщина? Тогда веди себя осторожнее.

Подражая злодеям из фильмов, которые я смотрел в своей мирной студенческой жизни, я громко рассмеялся. Мой и без того жуткий взгляд, насмешливо оглядывающий всех, пока я мучаю девушку, — и вот он, образ законченного злодея.

— Кх... Рин...

— Дьявол из Альзаса, какой подлый!

— О, что же это... мы не можем ничего сделать...

— Хью! Хозяин, вы такой крутой!

Во главе с молодым рыцарем, крестоносцы — и тяжелые рыцари, и маги — начали бормотать слова ненависти ко мне и сочувствия к Линфельт. В суматохе я услышал и какой-то странный голос... ну да ладно. В общем, сейчас в рядах крестоносцев поднялся гул, отличный от боевого.

Отлично, так и надо. Стоит им хоть раз засомневаться, и они уже не смогут броситься в атаку на эмоциях.

— Расчистите дорогу! Если не хотите, чтобы я изрезал ее красивое личико своим проклятым клинком, живо!

— Хи! Больно?!

Я слегка провел по белоснежной, а точнее, побледневшей от страха щеке Линфельт плашмя тесака. Маленький, всего три сантиметра, порез, но этого было достаточно, чтобы на белой щеке появилась отчетливая струйка крови.

— У-а, а-а... прекрати... только не лицо... прекрати...

— Так не хочешь портить личико? Хех, тебе повезло, твои послушные товарищи расчищают дорогу. Ну же, иди своими ногами. Медленно, сможешь?

Я прошептал ей на ухо, нежно, словно делясь секретом с Лили. Я и сам не хотел резать лицо женщине. Если можно, я бы предпочел воздержаться от дальнейших жестоких представлений.

Крестоносцы медленно, но верно начали двигаться. Белая волна людей зашевелилась, и постепенно начал образовываться узкий проход. Путь к моему отступлению, к Крепости Галлахад.

Третье условие выполнено. Теперь осталось лишь, остерегаясь внезапных атак, планомерно отступать, и миссия будет выполнена.

— Уо-о-о-о! Боже!

— Да падет на этого демона кара небесная!

Под аккомпанемент гневных и скорбных криков я, вместе с дрожащей Линфельт, начал свой путь. Ощущение было прямо противоположным тому, что я испытывал во время парада в Спаде после возвращения из Искии.

Но в груди было то же чувство выполненного долга.

— Рин, подожди! Я обязательно тебя спасу!

— Себас... Себас! Я буду ждать, я верю и буду ждать!

Когда я начал медленно отступать, пятясь назад, Линфельт и красавчик-рыцарь начали разыгрывать трагическую сцену прощания.

Честно говоря, я и сам не знал, что с ней делать дальше... но, по крайней мере, я не собирался держать ее у себя вечно. Будет ли Линфельт казнена или станет пленницей, решат военный трибунал Спады и король Леонхарт.

В любом случае, в ряды крестоносцев она уже не вернется, так что мне было все равно, лишь бы вернуться. Пусть разыгрывают свою драму, сколько влезет.

Так, с некоторым холодком в душе, я отправился в обратный путь к Великой стене.

23. Глава 445. Пленница
Вскоре после того, как я захватил Линфельт и благополучно вернулся за стену, крестоносцы прекратили бой и отступили.

Их натиск был яростным, и у них, очевидно, оставалось достаточно сил для продолжения осады, но они отступили. Несомненно, причиной тому был ее захват. Что было важнее — сама Линфельт или успех операции по штурму стены с помощью ее «Святилища» — я не знал.

Как бы то ни было, хоть день был еще в разгаре, на этом битва 20-го числа Месяца Мрака закончилась.

Жертв было много, но мы захватили вражеского командира и спасли троих союзников, так что с точки зрения военных успехов все было отлично. И действительно, в тот момент, когда я с помощью «Искусства Связывания» вернулся на стену, армия Спады встретила меня восторженными криками. Возвращение после прорыва вражеского барьера в ожесточенной битве — этого было достаточно, чтобы поднять боевой дух.

Впрочем, меня больше мучило то, что я заставил так волноваться своих двух напарниц.

— Ну, Куроно, Куроно!

— Да-да, я в порядке, успокойся, Лили.

Лили, ерзая, каталась у меня на коленях, пока я сидел на кровати. То ли она злилась на меня за безрассудную вылазку, то ли радовалась моему благополучному возвращению, а может, и то, и другое. Она была так переполнена эмоциями, что с самого возвращения не отходила от меня.

На стене она еще держалась по-взрослому, но стоило нам вернуться в комнату и расслабиться, как началось вот это. Ах, какое умиротворение.

Словно и не было той яростной схватки в самом сердце вражеского строя. Комната не была ни большой, ни роскошной, но валяться на чистой кровати и играть с милой феей — что может быть лучше? Нет, я ведь не умер и не попал в рай.

— Лили очень волновалась. Она была просто вне себя.

— М-м, Лили держалась молодцом! Я ждала, чтобы, если Куроно попадет в беду, сразу же полететь на помощь!

Фиона сидела на стуле напротив кровати и изящно попивала горячий чай. Возражения Лили она, казалось, пропускала мимо ушей.

— Но мне очень жаль, что я не смогла оказать вам существенной поддержки.

— Нет, в той ситуации ничего нельзя было поделать. Лили тоже было бы очень опасно лететь на помощь.

Так или иначе, я добрался до Линфельт, но это не означало, что оборона крестоносцев в целом была слабой. Скорее, самым слабым местом был именно фронт, где они атаковали наш небольшой отряд, запертый в барьере. С флангов, чтобы армия Спады не могла вмешаться, они выстроили очень прочную оборону.

Даже Лили, полети она над их строем, рисковала быть сбитой.

И все же, если бы мне стало совсем туго, она бы наверняка пришла на помощь. И я был уверен, что именно Фиона удерживала ее до последнего момента.

— Кстати, Фиона, ты ведь знала эту Линфельт. Она так известна в Республике?

В конце концов, именно информация Фионы стала решающим фактором для начала этой, казалось бы, безрассудной атаки. Тогда я не сомневался, да и сейчас не сомневаюсь, но все же удивительно, как точно она все знала.

— Нет, мы были одноклассницами. Учитывая ее способности, неудивительно, если она сейчас стала известна в Республике.

— Что, одноклассницами... в магической школе?

— Да. Ее полное имя — Линфельт Ария Хельвеция Бергунт.

Ария — святое имя, Хельвеция — название владений, Бергунт — фамилия. Прямо как у аристократки... точнее, как сказала Фиона, она и есть настоящая аристократка.

— В школе об этом открыто не говорили, но она, без сомнения, дочь графа Бергунта.

— В Республике Синклер графские дочери тоже запросто выходят на поле боя?

— Если они сильны, их могут призвать, но в данном случае, я думаю, это потому, что главнокомандующим крестоносцев является ее отец, граф. Мощь «Святилища» Линфельт вы видели сами, но чтобы реализовать операцию по штурму, основанную на ее способностях, нужна была сильная поддержка.

Понятно, отцовская забота, желание дать дочери шанс проявить себя. И вот, из-за этого она попала в плен.

Ее уже передали армии Спады, и я полностью доверил им ее судьбу. Генерал Гезенбул, бафомет, который лично принял ее у меня, сказал, что ее будут содержать в хороших условиях как ценную заложницу.

Ценность Линфельт, чей статус в армии крестоносцев был на уровне генерала, была неизмерима. Будь это средневековая Европа, можно было бы ожидать огромный выкуп, но, поскольку она сама была могущественным магом, ее освобождение было исключено.

Как ее будут использовать, я не знал, но привыкшая к войне Спада вряд ли будет с ней церемониться. Они наверняка выудят из нее всю информацию о крестоносцах.

Разумеется, и о побеге можно было не беспокоиться. У них были специальные средства для удержания сильных воинов, магов и обладателей особых благословений. В какой-нибудь деревенской гильдии искателей или маленькой крепости такого, может, и не было, но это была неприступная Крепость Галлахад, гордость Спады. Здесь была и первоклассная тюрьма для содержания сильных врагов.

Как именно ее будут держать, я не знал, но генерал Гезенбул хвастался, что ее не сломает даже буйство черного дракона, так что, думаю, все будет в порядке. Впрочем, способности Линфельт были чисто оборонительными, так что ее можно было держать и в обычной камере.

В общем, без помощи изнутри побег был невозможен. Теперь можно было не беспокоиться об операции по штурму с помощью «Святилища».

— А этот граф Бергунт — известная личность?

— Один из влиятельных аристократов. Он входит в число Четырех Маркизов и Десяти Графов Синклера, так что неудивительно, что он возглавляет армию крестоносцев. Владения Хельвеция богаты, так что и армия у него хорошо оснащена, да и сам граф Бергунт, похоже, неплохой полководец. Он подавлял восстания еретиков и нашествия монстров, так что у него есть реальные заслуги.

Восстания еретиков, значит... Вероятно, тогда он и научился обращаться с рабами-воинами.

— Похоже, противник серьезный.

— Да, скорее всего, в следующий раз они пойдут в лобовую атаку.

— Его дочь в плену, он, должно быть, в ярости бросит на нас все свои силы.

— Кто знает. Судя по ее черным волосам и черным глазам, сомнительно, что она его родная дочь. Неудивительно, если он просто принял ее в семью ради ее «Святилища». Может, после этой неудачи он и вовсе от нее откажется.

В таком случае, он, скорее всего, разыграет спектакль, изображая отца, чья дочь, храбро сражавшаяся за веру, попала в коварную ловушку демонов, чтобы поднять боевой дух солдат. Я представлял себе, как этот незнакомый мне граф со слезами на глазах кричит: «Моя дочь в плену! Почему?!» А на вопрос «почему» можно ответить только одно: «Потому что это война».

— Эй, Фиона, хочу на всякий случай уточнить... Линфельт ведь не такая же чужестранка, как я?

— Слухи ходили, но точно неизвестно. Мы не были близки.

— Понятно, ну да. А какая она вообще?

— Ну, если вкратце... вокруг нее всегда вились мужчины.

Ясно, что-то в этом роде я и предполагал. Я и сам был свидетелем ее слезливого прощания с красавчиком-рыцарем.

— Неважно, чужестранка Линфельт или нет, то, что вы делаете, Куроно, от этого не изменится, так что какая разница.

— Спасибо, буду считать это проявлением доверия.

Это избавляло меня от необходимости объяснять, что моя рука не дрогнет из-за какого-то там землячества. Ах, как же прекрасно, когда тебе доверяют.

Чувство вины немного отступило, когда я ощутил эту связь с товарищами.

— Эй, эй, Куроно, сделай со мной тоже так! Обними и возьми в заложницы! — весело закричала Лили.

Неужели ей так понравилось, как я схватил Линфельт?

А я, между прочим, играл непривычную для себя роль злодея и медленно отступал под напряженными взглядами врагов... но раз уж так, почему бы не поиграть с Лили и не успокоить нервы.

— Хорошо, тогда этот милый эльф сейчас станет заложницей Кошмарного Берсерка!

С дурацким криком «Оря!» я подхватил Лили с колен.

— Кья! Лили поймали!

— Теперь не отпущу!

Пока мы так дурачились на кровати, Фиона резко встала со стула.

Ой, кажется, я слишком разошелся. Сейчас она, как заботливая мамочка, скажет, чтобы мы прекратили поднимать пыль...

— Немедленно отпустите этого эльфа. Вместо нее я стану заложницей.

...но она, наоборот, с энтузиазмом включилась в игру.

— Нет! Фиону нельзя!

— Почему же? Я готова к тому, чтобы этот подлый демон растерзал и мое тело, и мою душу.

— Лили тоже не против, чтобы Куроно с ней поиграл.

— Куроно ведь наверняка хочет связать такую юную деву, как я.

— Э... тогда я тоже превращусь.

— Эй, эй, подождите, вы обе, разговор пошел куда-то не туда.

Самым страшным было то, что они обе исходили из того, что у меня есть желание связывать девушек.

Я связал Линфельт исключительно для того, чтобы ее удержать, а то, что это получилось похоже на художественную черепашью связку, подчеркивающую изгибы женского тела, — это все вина Хицуги, у меня и в мыслях ничего такого не было.

— Все в порядке. Какими бы ни были ваши наклонности, Куроно, я никогда от вас не отвернусь.

— И я приму тебя, Куроно, даже если в тебе таятся самые темные и извращенные желания!

Дело принимало серьезный оборот. Они, словно на аукционе, перебивали друг друга. И Лили, незаметно вернувшись во взрослое сознание, начала спорить всерьез.

В общем, нужно было срочно прекращать этот балаган, иначе меня действительно запишут в извращенцы.

— Ладно, я немедленно освобождаю заложницу. Я был неправ, сделал это сгоряча, теперь раскаиваюсь.

С этими словами я отпустил Лили на кровать.

Так был разрешен инцидент с захватом эльфа в заложницы берсерком. Неприятный инцидент.

В общем, так мы и продолжали дурачиться до тех пор, пока в комнату не зашел Саймон для серьезного разговора и объяснения ситуации.

— ...Прошу прощения.

Тяжелые слова извинения повисли в воздухе штабного шатра крестоносцев. Собравшиеся офицеры, понурив головы, молчали, словно погрузившись на дно мутного болота.

Разумеется, самым мрачным из всех был тот, кто, склонив голову, признавал свою вину — Себастьян, который с треском провалил миссию по охране Линфельт.

После секундной тишины грянул взрыв.

— Ты... ничтожество!

Это был не кто иной, как его господин и отец Линфельт, граф Бергунт.

От его обычной элегантности и уверенности не осталось и следа. Сейчас он, с лицом, искаженным яростью, как у орка, орал во все горло. То, что он не пустил в ход кулаки, вероятно, было заслугой его хорошего воспитания.

— Линфельт в плену! Да еще у кого, у этого Дьявола из Альзаса!

Повторные извинения были заглушены яростным ревом графа.

— Я так доверял тебе... а ты предал мое доверие! Но больше всего я не могу простить то, что ты позволил моей любимой, ах, моей любимой дочери Линфельт испытать унижение плена!

То, что граф Бергунт благоволил молодому Себастьяну, было известно не только его приближенным и рыцарям, но и служанкам в поместье.

Он был силен и в науках, и в военном деле, знал этикет и был предан. Вдобавок, красив. И главное, Себастьян до сих пор безупречно выполнял все поручения графа, еще до появления Линфельт.

От работы дворецкого и секретаря, управляющего расписанием господина, до обязанностей рыцаря — охраны поместья, сопровождения в пути, поимки преступников, уничтожения монстров. Все это он делал так, что заслуживал похвалы графа.

Именно поэтому ему и была поручена охрана Линфельт.

Важность Линфельт, единственного оставшегося ребенка графа после гибели его сына в битве с еретиками, была неоспорима.

Возможно, граф Бергунт, прогрессивный и ценящий таланты, даже видел в Себастьяне своего преемника. Если бы он и дальше отвечал требованиям графа и добивался успехов, то в будущем мог бы получить разрешение на брак с Линфельт.

Поручить заботу и охрану юной девы ее ровеснику, красивому юноше, — такой шаг вполне можно было истолковать именно так.

Но сейчас, какими бы ни были истинные намерения графа, его доверие к Себастьяну упало не просто на дно, а в самую преисподнюю.

— А ты еще смеешь возвращаться сюда живым... Неужели ты не видел лица Линфельт, кричащей от боли в плену у этого демона?!

Было очевидно, что в той ситуации ничего нельзя было поделать.

Самый простой способ спасти заложника — убить преступника. Но для этого нужно было убить его мгновенно.

Нашелся бы в армии крестоносцев хоть кто-то, кто мог бы похвастаться, что сможет одним ударом, не задев заложницу, гарантированно убить этого демона, обладающего сверхчеловеческими способностями и ужасающей черной магией? По крайней мере, даже для Себастьяна это было бы крайне сложно, и шансы на успех были ничтожно малы.

Все это понимали, но никто не вступился за Себастьяна. Сейчас здравый смысл был бесполезен.

— ...Довольно, убирайся.

Закончив изливать свой гнев на Себастьяна и оплакивать судьбу дочери, граф произнес это ледяным голосом.

— Да, с вашего позволения...

На лице Себастьяна, который, ответив, поднялся, была лишь легкая тень печали. Ни обиды, ни гнева, ни скорби от жестоких упреков.

В таких ситуациях обычно либо плачут и молят о прощении, либо горячо доказывают свою невиновность, но Себастьян, похоже, выбрал другой путь.

Даже под гневом графа он оставался холоден и не показывал эмоций — это было достойно восхищения. Под этой ледяной маской, должно быть, скрывалась решимость спасти Линфельт и отомстить подлому демону. Можно было легко представить, что он готов пройти через любые трудности, чтобы достичь своей цели.

Но, к сожалению, Себастьян в одном ошибался.

— И чтобы я тебя больше никогда не видел, холоп.

Граф плавным, бесшумным движением выхватил из ножен рапиру из мифрила и без колебаний ударил Себастьяна.

В тот самый момент, когда тот повернулся, чтобы уйти. Удар в спину, в слепую зону, совершенно неожиданный.

Удар был точен. Едва раздался тихий свист воздуха, как сияющий клинок пронзил его со спины в области сердца.

«Ударил», — когда все, кроме графа, осознали это, клинок уже был извлечен и возвращен в ножны.

— Ч-что... а...

Глаза Себастьяна расширились от изумления, и его отчаянный взгляд был устремлен на графа.

Почему, как, не может быть. Ни одно слово не сорвалось с его губ. С пронзенным сердцем Себастьян мгновенно отправился на тот свет. Мгновенная смерть.

— Хм, уберите это.

Труп рыцаря, рухнувший в лужу собственной крови, был быстро убран. Охранники у входа в панике вынесли его и куда-то утащили. Граф, вероятно, никогда не узнает, куда.

Менее чем через три минуты в штабе снова был порядок. Граф, словно забыв о только что казненном им человеке, с совершенно спокойным, бесстрастным лицом снова сел за стол для военного совета.

Без всяких указаний офицеры последовали его примеру. Они заняли свои обычные места вокруг большого стола, заваленного картами Крепости Галлахад и стопками донесений.

Окинув всех нарочито долгим взглядом, граф сам начал разговор.

— Завтра мы начнем общую атаку, чтобы спасти Линфельт.

Поднялся ропот. Но никто не высказал своего мнения.

— Мы не отступим ни на шаг, пока не спасем ее. Продолжайте атаку, даже если останется последний солдат.

В его словах звучала какая-то безумная решимость. А может, это была нормальная реакция отца, чья дочь попала в плен к демонам.

Это не было ни шуткой, ни игрой. Граф Бергунт говорил серьезно. Это поняли все, кто сидел здесь.

И в то же время они не могли скрыть своего удивления от того, насколько он был привязан к этой дочери, Линфельт. Официально она была его внебрачной дочерью, но в ее существовании было что-то подозрительное. Должна была быть какая-то веская причина, по которой граф принял эту обладательницу святой Первородной Магии в свою семью, дав ей статус дочери.

Однако, видя его реакцию, можно было подумать, что она действительно его кровная дочь, и он любит ее всем сердцем.

Все ошибались в истинных намерениях графа.

— ...С вашего позволения, Ваше Сиятельство.

В неловкой тишине и замешательстве руку поднял толстый офицер средних лет, барон Херманн, который всегда умел льстить графу.

— Боюсь, завтра — это несколько нереально.

Казалось бы, обычный подхалим, но он высказал возражение. Хотя, судя по его крайне недовольному лицу, эта роль была ему не по душе.

— Почему?! Я не могу вынести и мысли о том, что Линфельт проведет еще одну ночь в руках демонов... Если не завтра, то когда?!

Если бы в руках графа был бокал с его любимым вином, он бы, наверное, швырнул его.

— Прошу вас, успокойтесь.

— Я спокоен!

— Я лишь хочу сказать, что для гарантированного спасения госпожи Линфельт нам необходимо максимально подготовиться. Я прекрасно понимаю ваше желание спасти ее как можно скорее. Но сейчас самое главное — не допустить ошибки. Если мы поспешим, бросим войска в бой и, не дай бог, что-то случится, все будет напрасно.

— Подготовка, подготовка?! Стоит мне отдать приказ, и все будет готово вмиг! Линфельт в руках демонов, и мои солдаты жаждут броситься на ее спасение!

— О, да, ваши солдаты превосходны. Если вы прикажете атаковать ночью, они тут же исполнят... но Древние Големы, необходимые для прорыва той огромной стены, — с ними все не так просто. Я слышал, что для активации всех машин потребуется несколько дней.

Этот решающий довод заставил даже графа замолчать.

— Вы видели сегодня в бою. Обычными осадными орудиями ту гигантскую стену не взять. Даже мы, крестоносцы, если просто бросимся в атаку, станем лишь кормом для демонов.

Да, граф прекрасно понимал, что половинчатыми мерами ту стену не одолеть.

Одним из его козырей были осадные Древние Големы, которые он одолжил у подозрительной секретной организации «Белое Таинство».

А главной его ставкой была операция по прорыву с помощью «Святилища» Линфельт.

Операция была близка к успеху, но из-за одного-единственного человека все пошло прахом. Можно было без преувеличения сказать, что в сегодняшней битве крестоносцев отбросил один лишь Дьявол из Альзаса.

Операция, основанная на способностях одного человека, была сорвана одним-единственным врагом. В военную историю Республики Синклер был вписан новый урок.

— Прошу вас, потерпите, пока все Древние Големы не будут готовы к бою!

— Гх... но мысль о том, что Линфельт сейчас в руках демонов, нет, в лапах омерзительных щупалец того дьявола... я не могу!

Граф Бергунт видел решающий момент захвата Линфельт. Он наблюдал за ходом битвы с тыла, используя не магию поддержки, а свой собственный «Ястребиный Глаз».

В его воображении рисовалась картина, как его прекрасная дочь, связанная черными щупальцами в невообразимо непристойной и возбуждающей позе, извивается в муках. Не только граф, но и все офицеры и солдаты, наблюдавшие за битвой, были ошеломлены дерзостью демона, который посреди вражеского строя надругался над монахиней Крестовой веры.

Скольких еще девушек этот человек подверг подобному унижению? Его действия были настолько смелыми и отточенными, что невольно наводили на такие мысли.

— Ваше Сиятельство, по информации, полученной от Дайдалоса, Спада, хоть и страна демонов, но достаточно цивилизована, чтобы обращаться с высокопоставленными врагами как с ценными заложниками. Госпожа Линфельт, без сомнения, получит соответствующее обращение.

В Республике тоже было известно, что захваченных еретиками аристократов использовали для получения выкупа или для заключения временного перемирия. Граф сам не имел опыта переговоров с еретиками, но слышал множество подобных историй и даже встречался с бывшими пленниками.

Даже еретики, в основном, были людьми, способными мыслить рационально. Если они видели явную выгоду, то не стали бы обращаться с аристократами слишком жестоко.

— Я не могу безответственно говорить «не волнуйтесь», но и отчаиваться не стоит. К счастью, госпожа Линфельт не знает подробностей внутренней кухни крестоносцев. Если у них есть маг, способный определять правду, то ее не будут подвергать жестоким допросам.

То есть, за несколько дней ни ее жизни, ни ее чести ничего серьезного не угрожает.

Да, в тюрьме ей будет тесновато, но бросать в бой неподготовленные войска ради избавления ее от таких мелких неудобств было неразумно.

— У-м-м... прости, барон Херманн. Я слишком погорячился. Да, самое главное — гарантированно спасти Линфельт... ей придется потерпеть... ничего не поделаешь.

При этих словах графа некоторые облегченно вздохнули. Похоже, граф наконец-то пришел в себя.

— Тогда, пусть госпожа Дороти срочно запросит у Древних Големов время, необходимое для полной активации всех машин. Солдатам приказать отдыхать. Когда дата будет назначена, выдать им все припасы без остатка. В следующей битве мы решим все.

В любом случае, долго вести осаду в этих снежных горах было невозможно. Крестоносцы с самого начала настраивались на блицкриг. Заявление графа Бергунта, можно сказать, соответствовало первоначальному плану.

На этот раз возражений не последовало.

— ...Ваше Сиятельство, есть ответ от госпожи Дороти.

Донесение было доставлено графу на следующее утро.

— Хм, слушаю.

Граф тяжело опустился на свое место в штабе. Под его глазами залегли темные круги. Похоже, он не спал, переживая за дочь, но его взгляд был острым, а ответ — сильным, без тени усталости.

— Она просит три дня.

«Три дня», — пробормотал граф.

Сегодня было 21-е число Месяца Мрака. Если считать три дня, включая сегодняшний, то атака начнется 24-го.

24-е число Месяца Мрака. Для Крестовой веры это был самый особенный день в году. Точнее, ночь с 24-го на 25-е.

— ...Хорошо, мы начнем общую атаку 24-го числа Месяца Мрака. Хех, отпразднуем «Святую Ночь» вместе со спасенной Линфельт в захваченной Крепости Галлахад.

23. Глава 446. Человек в маске
※ В этой главе содержатся крайне неприятные выражения. Пожалуйста, будьте осторожны с проявлениями ненависти.

Я просто тупо смотрела в потолок. Лежа на неудобной жесткой кровати, я просто тупо смотрела в потолок.

— ...Ха-а.

Почти бессознательно с моих губ сорвался вздох.

Кто-то когда-то говорил, что со вздохами уходит счастье. Не помню, кто, но, похоже, это была правда.

— Что же со мной будет...

Не свойственным мне тоном я произнесла эти слабые слова. Слова хрупкой девы. Как же они мне не идут.

Но нынешняя я — да, я, Линфельт Ария Хельвеция Бергунт, плененная демоном, — была не настолько непробиваемой дурой, чтобы сохранять бодрость духа, попав в плен к врагу.

Сейчас я нахожусь в тюрьме Крепости Галлахад. Это не то же самое, что когда тупых бандитов из трущоб загребает стража за какую-нибудь мелочь. Это скорее похоже на то, как злого аристократа, совершившего нечто невообразимое для простолюдинов, держат под строжайшей охраной. Хотя, я никогда такого не видела, так что не знаю.

В любом случае, мне повезло, что это не тюрьма, где воняет дерьмом и мочой. Хотя, я уверена, что выжила бы и в таком месте. Не стоит недооценивать мое воспитание в трущобах.

Тюрьма, в которой я нахожусь, похоже, расположена под землей, и здесь нет ни одного окна с решеткой. Я представляла себе, что пол, стены и потолок будут из твердого камня, отбивающего всякое желание бежать, но на самом деле здесь были на удивление чистые белые стены. Комната была залита белым светом и довольно яркая. Слишком яркая, чтобы вздремнуть.

И все же, я была благодарна, что мне не было холодно в одной лишь тонкой белой робе, похожей на тюремную одежду. В такое время года, если бы комнату не отапливали, я бы замерзла насмерть меньше чем за час. Армия Спады, зная, что я аристократка, похоже, не собиралась меня так просто убивать, так что это было ожидаемо.

Но для них я была не просто графской дочкой, а могущественным магом, поставившим Крепость Галлахад на грань падения. Хотя, кроме «Святилища», моя магия была на уровне отстающей ученицы.

В общем, меня держали так, чтобы я не могла использовать магию.

На кандалах, сковывающих мои запястья, были выгравированы многочисленные руны, поглощающие магию и мешающие ее активации. Большинство магов были бы обезврежены одним лишь этим.

Но для меня, чья магическая сила выросла до немыслимых размеров вместе с ростом «Святилища», одних наручников было недостаточно. На тыльной стороне моих ладоней были нанесены печати, блокирующие восстановление магии.

Разумеется, такие фундаментальные заклинания, как поглощение или запечатывание магии, не делаются одним щелчком, как «Игнис Сагитта». Это требует немало времени и усилий. В моем случае, какой-то старик, похожий на опытного мага, целый час, обливаясь потом, накладывал на меня заклинание. И, похоже, его нужно было обновлять каждые два дня, иначе эффект пропадал.

Удерживать сильного мага в плену — дело непростое. Это я помнила из лекций в магической академии, на которых я в основном спала. Не думала, что придется испытать это на себе.

Впрочем, даже без кандалов и печатей я бы не смогла сбежать. «Святилище» может только защищать. Так что проломить эту белую дверь, как и стены, я бы не смогла.

Кстати, эта дверь не открывалась, а автоматически сдвигалась в сторону. Прямо как в древних руинах. Может, эта тюрьма и правда была устроена в древних руинах?

Я вдруг вспомнила, как в студенческие годы нас заставляли играть в искателей приключений в рамках учебной программы. Я действительно была в подземелье древних руин. И я усвоила, как глупо гоняться за мечтами и романтикой. И еще — какой безумной огневой мощью обладала та ведьма с отсутствующим взглядом. Из-за нее меня чуть не завалило...

— И вообще, почему эта женщина... Фиона... здесь...

Это было тогда, когда меня, крепко схваченную ужасающей рукой демона, притащили на стену Крепости Галлахад, где стояли солдаты Спады.

Под оглушительные аплодисменты и крики из толпы крепких солдат или искателей выбежали две фигуры. Одна — маленькая девочка-фея, настолько милая, что даже я, женщина, невольно засмотрелась. А вторая — черная ведьма.

Ее облик был точь-в-точь как у Фионы Солей из моих воспоминаний. Классический наряд ведьмы — большая треугольная шляпа и черная мантия, короткие волосы цвета спокойного озера и, главное, те же сонные, но в то же время загадочные и притягательные для мужчин сияющие золотые глаза на бледном красивом лице.

В последний раз я видела ее на выпускном в Магической Академии Элизиона. Не прошел и год, так что я отчетливо помнила ее. Ну, лицо женщины, которая увела у меня первую любовь и с которой у меня были свои счеты, так просто не забудешь.

И все же, увидев ее, я подумала: «Нет, не может быть, чтобы Фиона была здесь».

Да, эта женщина просто похожа. В Спаде, наверное, тоже есть сонные ведьмы с голубыми волосами и золотыми глазами.

— ...Все в порядке, Лили, Фиона, я смог вернуться.

Но когда демон сказал это подбежавшим к нему девушкам, стало ясно, что это она.

Я не знала, как Фиона оказалась на стороне армии Спады. Хотя, для женщины, которая отвергла приглашения и в придворный магический орден Синклера, и в Храмовые Рыцари, и в бесчисленные другие известные магические общества и рыцарские ордены, и ушла после выпуска в вольные искатели, оказаться в этой еретической земле было не так уж и странно.

Больше всего меня поразило то, с каким пылким взглядом — ну, для обычного человека это было все то же сонное, отсутствующее выражение лица, но я, как женщина, поняла — Фиона смотрела на демона. Это был взгляд влюбленной девы.

Серьезно, Фиона, что с тобой случилось? И что стало с моим учителем? Неужели ты его бросила? Невероятно.

— Ха-а... да какая разница...

Если подумать, тот демон, когда появился передо мной, назвал меня «Линфельт». Вероятно, он услышал мое имя от Фионы. И информацию о «Святилище» тоже.

Теперь уже поздно об этом думать. Я в плену, и, что важнее всего, я потеряла своих драгоценных товарищей...

— А-а, нет, нет... хватит.

Когда я вспоминаю об этом, на глаза наворачиваются слезы. Джек, Конрад, Элио. То, как жестоко их убил демон. То, что их больше нет в этом мире. Это так, так невыносимо грустно. Грустно и обидно, и если я сейчас заплачу, то уже не смогу остановиться.

Но я сейчас в руках врага. Могу ли я плакать в такой ситуации? Черта с два. Я ни за что не покажу им свою слабость.

Меня допрашивали, как и положено пленнице, и я уже рассказала все, что знала о крестоносцах. Все равно я не знала ничего важного, так что могла выложить все без проблем.

Но это одно, а показывать свою слабость — совсем другое. Я могу сколько угодно рассказывать о крестоносцах, но ни за что не позволю им увидеть меня плачущей.

Моя скромная гордость пока что, кое-как, еще со мной.

И все же, я не знаю, как долго я смогу так держаться. Я не уверена. Ведь я не закаленный в боях рыцарь или искатель, и уж тем более не та благородная особа, что соответствует громкому титулу Святой Девы Хельвеции. Наверное, я все та же фальшивая монахиня, которой место в грязной церкви в трущобах.

— Поэтому... скорее, приди и спаси меня, Себас...

В этот момент в белой тишине раздался щелчок. Я просто лежала на кровати. Я не издавала ни звука.

То есть, открылась дверь в камеру.

— Что еще... меня же только что допрашивали и накладывали печать...

К тому же, я уже поела. Точного времени я не знала, но, по крайней мере, была уже ночь. Мне ясно сказали, что это ужин.

Так что мне оставалось только спать. Неужели солдаты Спады настолько бестактные варвары, что пытаются выудить информацию из хрупкой девы в такое время?

Раздраженно поднявшись с кровати, я, в знак своего скромного протеста, с откровенно недовольным лицом повернулась к двери.

— Ты Линфельт?

Там стоял человек в маске.

Он был одет в простую черную мантию с капюшоном. Ростом он был довольно высок и казался худым, но почему-то мне показалось, что под мантией у него хорошо натренированное тело. Наверное, потому, что даже на мой дилетантский взгляд в его осанке не было ни единого изъяна, и он держался с каким-то достоинством.

Но больше всего в глаза бросались блестящие черные волосы под капюшоном. Такие же черные, как у меня, как у того демона. Может, в Спаде черные волосы не такая уж и редкость?

В общем, передо мной стоял такой вот человек.

Хм, кто это?

На допросы меня всегда водила красивая эльфийка-рыцарь. Она шла впереди, а вокруг, создавая молчаливое давление, ее сопровождали рыцари в красных доспехах.

Но сейчас в комнату вошел лишь один человек в маске. Ни эльфийки, ни других рыцарей не было видно.

— Эй, ты кто такой...

— Я вытащу тебя отсюда. Веди себя тихо.

Я уже собиралась закричать о появлении подозрительного типа, но его слова заставили меня замолчать.

Неужели за мной действительно пришел спасательный отряд? Так быстро? Да еще и в хорошо охраняемую крепость?

— Но я не из крестоносцев.

Наверное, в моих глазах было столько надежды, что он тут же меня обломал.

Ну да. Если бы сюда можно было так легко проникнуть, то зачем были все эти битвы.

— Тогда почему?

— У меня есть причина спасти тебя. Личная причина...

Мне показалось, что расспрашивать его сейчас было бы бессмысленно. Да и времени, наверное, не было.

Вопрос был в том, соглашусь ли я на предложение этого подозрительного человека.

— И что ты собираешься со мной делать, когда похитишь?

— Я просто помогу тебе сбежать. Но к крестоносцам ты не вернешься.

— Что?!

«Тогда какой смысл сбегать?!» — я с трудом сдержала этот крик.

— Ты сбежишь в соседнюю со Спадой страну, Авалон. Там есть подходящее убежище. А что делать дальше, решай сама.

— Ч-что это еще за безответственность?

— Тогда оставайся здесь и жди помощи от крестоносцев.

Изначально я так и планировала. Себас ведь наверняка придет меня спасать, чего бы это ему ни стоило.

— Пока что крестоносцы не предлагали переговоров об твоем освобождении. Армия Спады тоже не собирается требовать выкуп. Если крестоносцы снова атакуют и здесь станет опасно, есть вероятность, что тебя, как опасного мага, казнят на месте.

— Ух...

Это был веский довод.

Действительно, для армии Спады держать меня в живых было рискованно. Если бы не тот демон, операция по прорыву стены с помощью «Святилища» наверняка бы удалась.

Логично предположить, что, как только крестоносцы прорвутся в крепость, они попытаются меня устранить. Отпускать меня было бы слишком опасно.

В худшем случае, крестоносцы не только не спасут меня, но и проиграют и с позором отступят.

Тогда меня уже никто не спасет. Каким бы способным ни был Себас, он не сможет в одиночку проникнуть во вражескую крепость и спасти меня.

— В любом случае, даже если ты откажешься, я вытащу тебя отсюда силой. Но это будет хлопотно... так что, если ты будешь сотрудничать, побег пройдет гладко.

— Л-ладно! Хорошо, я позволю тебе себя спасти!

На мой отчаянный ответ человек в маске рассмеялся. Его маска закрывала только глаза, как на маскараде. Когда он смеялся, это было видно. К тому же, по его тонким чертам, высокому носу и изящным губам можно было догадаться, что он очень красив.

Такой же тип, как Себас. Ростом и телосложением они были похожи, но атмосфера вокруг них была совершенно разной. Я была уверена, что не перепутаю их, даже если они будут стоять рядом.

— Ну-ну... даже слова у нее такие же, как у него...

— Что? Ты что-то сказал?

— Нет, ничего.

Мне показалось, что он пробормотал что-то важное... но, наверное, он просто в очередной раз поразился моей грубости.

— Ладно, для начала переоденься.

— Тогда выметайся отсюда!

— Не пойми меня неправильно, просто накинь эту мантию.

С раздражением в голосе человек в маске бросил мне простую серую мантию, которую достал из ниоткуда.

Я покорно слезла с кровати и подняла с белого пола серую мантию.

Эта тюремная одежда тоже была похожа на мантию, так что две сразу... немного, точнее, очень неудобно.

— Она немного скрывает присутствие. Носи ее и после того, как выберемся отсюда. Во внутреннем кармане есть немного денег.

— Что?! Большое спасибо!

Для меня, выросшей в трущобах, деньги — это то, чему я искренне рада. Кто бы ни давал мне деньги, я всегда говорю спасибо.

И наоборот, сколько бы мне ни сочувствовали, если денег не дают, я и головы не склоню, и благодарности не выкажу. Не нужно мне ваше сочувствие, лучше денег дайте, лицемеры.

Даже став аристократкой, моя меркантильность никуда не делась. Самой немного стыдно.

— Когда выйдем, молча иди за мной. Не произноси ни слова, не издавай ни звука. Поняла?

Я кивнула.

— Снаружи ты под видом раненой проберешься в повозку с драконами, которая едет в Спаду. Когда прибудешь, сразу же уходи и иди в город. Зарегистрируйся в гильдии искателей, и у тебя будет хоть какой-то статус.

Я, шаря во внутреннем кармане надетой мантии и проверяя полученные деньги, слушала план побега.

Ух ты, сколько золотых... может, этот человек очень хороший?!

— Из Спады в Авалон регулярно ходят повозки с драконами. Где и как — спросишь в гильдии. Когда прибудешь в Авалон, иди по адресу из записки. Тебя там укроют, не задавая вопросов.

Покопавшись еще немного, я действительно нашла записку.

«Авалон, Южный район Фридрих, улица Блоссом, 7-12, Монастырь Святой Юлии»

— ...Читать-то умеешь?

— В десять лет с горем пополам научилась.

Это была расплата за то, что я в детстве убегала от учебы. Если не привыкнуть к чтению и письму с малых лет, потом очень трудно научиться. Бесполезное, но поучительное сожаление.

— Но я удивлена, что на Пандоре есть учреждения Крестовой веры.

— Ты о монастыре? Ну, может, и похожи, но я не знаю, одно ли это и то же.

Ну да. Не может же быть, чтобы в этой еретической земле, где правят демоны, тайно процветала Крестовая вера.

Если бы так было, то зачем была бы эта экспедиция, просто обратили бы всех в свою веру силой божьей.

— Время болтать вышло. Пошли.

— А, подожди, можно последний вопрос?

Когда мы выйдем отсюда, я должна буду молча следовать за ним. Вероятно, как только я сяду в ту повозку с ранеными, мы расстанемся.

Поэтому, если и спрашивать, то сейчас.

— Как тебя зовут?

Он ответил не сразу. Человек в маске немного подумал, а затем...

— Мое имя... Экс.

Экс: «Ха-а, у меня есть личная причина спасти Линфельт. Это сведет на нет все заслуги Куроно, но это личная причина, ничего не поделаешь. Я буду следовать своей воле». смотрит искоса

23. Глава 447. Жрица Авалона
23-й день Месяца Мрака.

Нелл уже благополучно вернулась в Авалон, но ее состояние не улучшилось. Не только фанатичная Хелен, но и любой житель Авалона, увидев Нелл — совершенно лишенную жизненных сил, но излучающую хрупкую, болезненную красоту, — не мог не беспокоиться о ее душевном и физическом здоровье.

Особенно ее родной отец, король Авалона Миллиард Джулиус Элрод, горько плакал, видя, как изменилась его дочь. Но даже при виде рыдающего отца в глазах Нелл не отразилось ни одной человеческой эмоции.

Эта трагическая встреча произошла 17-го числа, почти неделю назад.

С тех пор и до сегодняшнего дня, по настоянию обеспокоенного отца, Нелл проводила дни в тишине и покое в глубине королевского дворца.

Однако сегодня, 23-го числа, Нелл была не в теплой и мягкой постели, а в одиночестве гуляла под ярким зимним солнцем по огромному саду королевского замка Авалона, любуясь живописным снежным пейзажем.

Это была не утренняя прогулка. С момента возвращения в Авалон Нелл вела неподвижный образ жизни, словно тяжелобольная. Она ни разу не выходила на улицу по собственной воле.

Она была здесь по настоянию своего отца, короля Миллиарда.

«Нелл... сходи к жрице из Храма Огня. Она наверняка выслушает тебя и поможет найти решение».

До отца уже давно дошли слухи, что болезнь Нелл носит душевный характер. Отсюда и такой совет.

Король Миллиард не был настолько глуп, чтобы возомнить, будто сможет сам решить проблемы дочери-подростка. Он выбрал в качестве советчицы не врача и не мага, а жрицу из Храма Огня, пантеона Пандоры в Авалоне, с которой Нелл была дружна с детства. Это было мудрое решение.

И действительно, Нелл, хоть и с тем же бесстрастным лицом, согласилась и отправилась в путь, что говорило о ее высоком доверии и ожиданиях. А может, она просто решила, что проще подчиниться, чем спорить.

В любом случае, Нелл пришла на встречу со жрицей.

— ...Ничего не изменилось.

Храм Огня находился за небольшим лесом в саду.

Увидев странный объект, похожий на ворота, но без дверей, крыши и стен, Нелл пробормотала с едва заметной эмоцией в голосе.

Ярко-красные столбы особенно выделялись на фоне белого снежного пейзажа. Две колонны, устремленные в небо, и одна, соединяющая их сверху, — эта простая, похожая на скелет ворот, конструкция вызывала какое-то мистическое чувство.

Хоть она и назвала это «похожим на ворота», Нелл вспомнила, что это и были ворота. Давным-давно она ей рассказала. Да, кажется, это...

«Пишется как „птица“ и „быть“, и называется „тории“. Это врата, ведущие в священное место».

Нелл прошла прямо под тории. Разумеется, пейзаж вокруг не изменился, не превратившись в величественный божественный мир с картин.

Эти тории были лишь религиозным символом. Ни на внешней, ни на внутренней стороне красных столбов не было выгравировано ни единой магической руны, так что никаких магических или мистических изменений и быть не могло.

Сразу за ними начиналась каменная лестница. Не слишком прочная, не идеально выверенная. Грубая лестница из необработанных камней.

Это место было скорее холмом, чем горой. Участок, возвышающийся над окружающей местностью. Не настолько высокий, чтобы указывать его высоту, но, поднявшись по этой лестнице, возникало ощущение, будто ты попал на вершину, отделенную от внешнего мира.

«Наверное, в этом смысле это и есть священное место», — внезапно подумала Нелл, легко поднимаясь по ступеням.

— ...Давно не виделись, Нелл.

Едва ее нога оторвалась от последней ступени, и она достигла вершины, как ее окликнули.

Тон был старческий, но голос — на удивление юным.

— ...И вам доброго дня, госпожа Бель.

Хоть ее и не ждали, Нелл не удивилась. Она вспомнила, что и раньше, даже если она не предупреждала о своем приходе, та всегда ждала ее здесь.

И перед ней стояла жрица, ничуть не изменившаяся с тех пор, как Нелл приходила прощаться год назад перед отъездом в Спаду, и даже с тех пор, как они впервые встретились в ее раннем детстве.

— Хм, ты еще немного подросла. И ростом, и магией, и, хм-м, грудь тоже ничего... Да, люди растут быстро.

Смеялась маленькая девочка — по-детски весело, но в то же время как старушка, глядящая на внучку.

Блестящие черные волосы, ярко-сияющие алые глаза — черноволосая и красноглазая. Но она не была из королевского рода Элрод. Нет, она вообще не была «человеком», поэтому не имела отношения к роду Королей Демонов.

Длинные, до пояса, черные волосы развевались на зимнем ветру, а большие, живые красные глаза смотрели прямо на принцессу Авалона. Милое, как у ангела с картины великого мастера, лицо, но на первый взгляд она казалась просто ребенком.

Однако атмосфера вокруг нее была полна величия и достоинства, как у верховного жреца великого храма Пандоры.

И ее одежда несколько отличалась от белых одеяний жрецов.

Верхняя часть была такой же белоснежной, но по покрою напоминала халат, запахивающийся на груди. А самой яркой деталью была одежда под названием «хакама», такая же алая, как и тории. Эту свободную одежду, похожую на гибрид штанов и длинной юбки, среди бесчисленных храмов Пандоры носила только она, жрица Храма Огня.

Этот наряд из белого верха и красной хакама и она сама, и обитатели замка Авалона называли «одеянием мико». Говорили, что это древнее, священное одеяние, дошедшее до них из еще более давних времен, из эпохи богов.

Такова была девочка в одеянии мико. Да, эта малышка и была той, кому на протяжении двухсот пятидесяти лет была доверена священная и неприкосновенная должность жрицы в древнем храме-руинах «Храм Огня» на территории королевского замка Авалона.

Ее звали Белькрозен.

Те, кто знал о ее существовании — королевская семья Авалона и горстка высших сановников — с уважением называли ее «госпожа жрица». А дети королевской семьи, включая Нелл, с любовью звали ее «госпожа Бель».

— Что же мы стоим на морозе, проходи в храм. Там горячий чай и чипсы, которые я недавно достала из Руна...

— Нет, не беспокойтесь. Я не собираюсь задерживаться.

Нелл, с тем же мрачным и бесстрастным лицом, грубо оборвала радушное приглашение жрицы.

Но Белькрозен, то ли благодаря своему возрасту, то ли мудрости, ничуть не обиделась, а наоборот, улыбнулась еще шире.

— Хм, какая ты сегодня неприветливая.

— Прошу прощения. Я немного неважно себя чувствую.

— Ку-ку-ку, та самая Нелл научилась врать! Поездка в Спаду пошла тебе на пользу.

«Ха-ха-ха-ха!» — она громко рассмеялась, непонятно чему радуясь, а Нелл, не смутившись тем, что ее ложь раскрыли, лишь с недоумением смотрела на нее. Оправдываться дальше она не собиралась, да и не было нужды.

— Однако, то, что ты больна, — это правда.

— Не стоит беспокоиться.

— Я и не беспокоюсь. Хотя Миллиард, похоже, сильно переживал... Хе-хе, какой же он недогадливый. Вся порода Элрод такая, что ли.

На лице Белькрозен появилась немного злая усмешка. Она была похожа на ребенка, затевающего шалость.

— Раз уж они все как один не могут понять, чем ты больна, так и быть, я поставлю тебе диагноз.

— Нет, я не больна.

— Нет, ты больна. И, судя по всему, довольно серьезно.

— Госпожа Бель, вы, кажется... что-то путаете.

— Хе-хен, мой диагноз всегда точен. Нелл, раз уж ты так упорно отрицаешь, я объявлю его во всеуслышание.

— ...И что же это? — спросила Нелл, издав вздох, в котором смешались легкое раздражение и усталость.

Ее томная манера и тон были точь-в-точь как у ее брата Неро, когда он выслушивал очередную безумную идею Шарлотты.

Не обращая внимания на ее холодную реакцию, Белькрозен, с дерзкой улыбкой, уверенно заявила:

— Любовная лихорадка!

— ...Э?

— Ах, как печально, разлука с возлюбленным из-за войны... Возвращение домой с разбитым сердцем, так сказать.

«Ну что, я права?» — Белькрозен гордо выпятила грудь, а Нелл смотрела на нее секунду, две, три...

— Э... э... ф-э-э-э-э-э-э?!

Дикий вопль эхом разнесся по священной территории.

Ее мертвенно-бледное лицо в мгновение ока залилось краской. Не просто щеки, но и уши стали пунцовыми.

Широко раскрытые глаза были полны изумления и смятения. В ее голубых глазах больше не было мути. В них внезапно вернулся ясный, как сегодняшнее небо, сияющий блеск.

Нелл, носившая маску безразличия, словно потерявшая все эмоции, от одного слова Белькрозен вспыхнула пламенем стыда и теперь корчилась в агонии.

— Н-н-нет?! Это неправда! Совсем неправда!

Она махала руками, махала крыльями. Ей хотелось не просто провалиться сквозь землю, а, словно раненый дракон, взмыть в небо и улететь.

«Кья-кья!» — насколько можно было верить ее пронзительным, похожим на визг, отрицаниям? Весьма сомнительно, но Нелл, суетясь, продолжала оправдываться.

— Я-я, просто... к Куроно-куну, это...

— Хо-хо, так этого Куроно ты и любишь? Неужели он такой красавец, раз смог влюбить в себя нашу Нелл?

— Куроно-кун не просто красавчик! Он, конечно, всегда такой мужественный и очень красивый, но когда улыбается, он такой милый... э-хе-хе, и очень, очень добрый...

— Кха-а, да тут уже все запущено!

Перед лицом Нелл, чье лицо расплылось в такой блаженной улыбке, что, казалось, снег в храме растает, не дожидаясь весны, Белькрозен содрогнулась от приторности. Как можно было довести до такого состояния?

— И надо же, быть настолько влюбленной и не осознавать этого. Хм-м, эта недогадливость у них, похоже, в крови... — пробормотала она, глядя на Нелл, которая, покраснев, продолжала бормотать о том, какой замечательный человек этот Куроно, хотя ее уже никто и не спрашивал.

Надо же, быть настолько безумной и при этом отрицать очевидное.

— Ладно. Нелл, я выслушаю тебя, так что для начала поднимись в храм. Если мы будем так долго стоять здесь, то простудимся.

— Ах, д-да, вы правы... Простите. Тогда, с вашего позволения, я войду, госпожа Бель.

На этот раз Нелл приняла приглашение.

— Хм, с нетерпением жду твоих любовных историй.

— Н-ну хватит вам! Я же сказала, это не так, госпожа Бель!

Звонкий голос Нелл эхом разнесся по заснеженной территории храма и долетел до сада.

В Авалоне и сегодня царил мир.

*Действительно, Нелл даже в своих мыслях ни разу не использовала по отношению к Куроно слова «люблю» или «обожаю». Если перечитать главы от ее лица, можно убедиться, что она не осознавала своих чувств. Это не реткон!

23. Глава 448. 24-й день Месяца Мрака
После того как я захватил Линфельт, наступление крестоносцев на некоторое время прекратилось. По крайней мере, до сегодняшнего дня, 23-го числа Месяца Мрака, они не предпринимали никаких действий.

Внешне мы находились в состоянии затишья, но я был уверен, что они готовятся к следующей атаке.

Горят ли они желанием вернуть Линфельт... кто знает, но у меня было предчувствие, что следующая битва будет самой масштабной и ожесточенной.

В любом случае, они не могли долго оставаться в этих снежных горах, так что, несомненно, стремились к быстрому и решающему сражению. День всеобщей атаки был близок.

Как бы то ни было, за это время меня посетило немало людей.

Сначала Саймон и Софи. Ну, они почти как семья, но все же. Они пришли вскоре после окончания битвы 20-го числа, когда я вернулся с Линфельт.

И тогда я узнал, почему они появились из кабины поверженного Тауруса.

— Сначала было немного, точнее, очень страшно... но как только я начал, уже не мог остановиться, — сказал Саймон, мило и естественно смущенно улыбаясь, словно рассказывал, как подсел на наркотики.

— Раз уж вы добрались, могли бы хоть слово сказать.

— Да, прости.

— Прости, Куроно, Лили забыла сказать, — Саймон извинился за отсутствие связи, а Лили — за то, что, единственная зная об их прибытии, забыла сообщить.

— Так что, вы действительно можете запустить Тауруса?

Таурус, обездвиженный после убийства пилота, но оставшийся невредимым. Идея перезапустить его принадлежала Лили, а исполнителем должен был стать Саймон.

Угроза, которую представлял этот гигантский гуманоидный силовой погрузчик, была очевидна. Если бы мы смогли использовать его, это было бы невероятной удачей.

— Хм-м, честно говоря, вряд ли. Основная система в порядке, но я совершенно не понимаю, как управлять консолью, и не могу прочитать, что написано на экране. Древние письмена я немного разбираю, но большая часть написана на похожем, но все же другом языке, который я не могу расшифровать.

Наверное, это было похоже на то, как если бы самурай эпохи Сэнгоку пытался управлять компьютером с английским интерфейсом. Мы ведь совершенно не знали, как пользоваться этой, по-видимому, древней информационной системой в кабине. Разумеется, ни простой инструкции для дураков, ни службы поддержки, которая любезно ответила бы на глупые вопросы, не было.

— А что насчет тебя, Лили? Ты ведь получила информацию о Таурусе, получив доступ к системе.

— Э-э, Лили просто посмотрела то, что было видно телепатически, так что я не очень разбираюсь!

Да, я и сам не очень понимал, как это работает. Но, по крайней мере, я понял, что они не знают, как им управлять. Черт, голова кругом.

— И все же, Таурус находится за стеной, не опасно ли там прятаться?

— Все в порядке, Лили научила меня, как открывать, закрывать и запирать люк.

— Но Лили ведь смогла проникнуть внутрь, даже когда он был заперт.

— Это потому, что Лили крутая! Э-хе-хе!

— В общем, его не открыть, если ты не специалист по телепатии, как Лили, или не тот, кто его перезапустил.

Я бы предпочел, чтобы Саймон до поры до времени оставался в безопасном месте... но, похоже, он еще не наигрался с Таурусом.

Саймон не был моим подчиненным, так что я не мог ему приказывать. Если он хотел этим заниматься, его воля была в приоритете. Даже будучи 1-го ранга, Саймон был свободным искателем приключений.

— Да и то, что вы были там, спасло мне жизнь... Если Софи будет его охранять, то, наверное, все будет в порядке.

— Э-э, она только мешает, я не хочу.

Похоже, даже после трех дней совместной жизни в кабине Тауруса, симпатия Саймона к Софи ничуть не возросла.

— Не говори так, она действительно сильна.

Если бы не Софи, в этой битве было бы гораздо больше жертв. Благодаря ей я смог без колебаний броситься на Линфельт.

Я уже поблагодарил Софи, но ее в комнате не было.

Она ушла куда-то, сказав, что ей нужно подготовиться. Возможно, пошла за продуктами, чтобы снова запереться с Саймоном в Таурусе.

Кстати, интересно, как они там с туалетом... Ладно, лучше не буду об этом думать.

— Но, может, у меня и получится его запустить, так что жди с небольшой надеждой. А, конечно, если появятся Апостолы, я сразу же займу свою позицию.

— Да, понял. Удачи, Саймон.

И так, Саймон вместе с Софи снова отправился пытаться перезапустить Тауруса.

На следующий день, 21-го числа Месяца Мрака, до обеда, ко мне пришел заместитель командира Элвуд.

— Благодаря тебе я смог вернуться живым. Еще раз благодарю...

Хоть его тело и было во многих местах перевязано, эльф-гигант выглядел бодро и, похоже, пришел специально, чтобы поблагодарить меня.

— В таком месте я не смог приготовить ничего особенного, но это от чистого сердца, прими, искатель приключений Куроно.

Он протянул мне бутылку вина, произведенного в Спаде. Такое же, какое Вилл когда-то нарочно разбил на праздновании победы.

После одного раунда вежливых японских отказов в стиле «нет-нет, не стоит» и «нет-нет, пожалуйста, возьмите», я все же принял вино.

— Как ваше самочувствие?

— Готов к бою... хотел бы я сказать, но жрец настоятельно рекомендовал мне отдыхать еще два-три дня. И Его Величество Леонхарт лично велел мне немного отдохнуть.

Я не мог не почувствовать, что если бы крестоносцы атаковали сегодня или завтра, этот человек все равно бы пошел в бой. Ну, об этом, наверное, позаботятся его товарищи-рыцари.

Я не настолько самонадеян, чтобы беспокоиться о человеке вдвое старше меня.

— Я участвовал в предыдущей войне в Галлахаде еще зеленым новобранцем. Меня не раз спасали командиры и старшие рыцари. С тех пор я, как рыцарь Спады, прошел через множество битв. Я сражался с ордами монстров в лесу Лати и на равнинах Фарена, участвовал в городских боях с мятежниками в Спаде. К тому времени я уже стал неплохим рыцарем, но помощь товарищей все еще была необходима... Однако я никогда не был так близок к смерти, как вчера. Твое появление было подобно чуду, ниспосланному Черными Богами.

Действительно, ситуация была безнадежной... но от таких слов мне стало немного неловко.

Но краснеть такому громиле, как я, было бы не к лицу. Я лишь серьезно кивнул.

— В общем, я хочу, чтобы ты знал, как я тебе благодарен.

— Ничего, спасать союзников — это естественно.

— Да, это так, но мало кто может это сделать. А тех, кто преуспевает, еще меньше. Это было поистине чудесное спасение. Хотя, находятся и такие негодяи, которые говорят, что бежать, прикрываясь женщиной-заложницей, — это методы преступников...

В основном, мой поступок был оценен как великая победа, которая снова отбросила крестоносцев, и это признал даже король Леонхарт, но я и сам краем уха слышал подобные замечания.

Ну, я тогда, чтобы все прошло гладко, еще и играл роль злодея. Я гордился тем, что мое представление вызвало гнев и досаду у врагов, но не думал, что и союзники будут смотреть на меня косо... хотя, связывать милую девушку щупальцами и брать в заложницы — это не очень-то по-геройски.

Такая репутация, наверное, неизбежна.

— Не обращай внимания. Это всего лишь зависть к твоему великому подвигу.

— Спасибо.

Для меня было более чем достаточно благодарности от того, кого я спас. Чтобы в меня еще и камнями кидали — увольте.

— Кстати, ты уже женат?

— Что? — от внезапной смены темы я переспросил.

— Ну так что? В твоей группе, кажется, есть красивая ведьма твоего возраста, она, наверное...

— Нет, это не так. Фиона — просто член группы, мы не женаты и не встречаемся.

— Понятно, значит, не женат. А невеста есть?

— Откуда бы?

Я все еще девственник, и количество лет без девушки равно моему возрасту. Хотя, раз мне один раз признавались, может, и не совсем так... в общем, у вольного искателя не может быть такой серьезной вещи, как невеста.

— Это не просто благодарность... это, так сказать, высшее проявление моей искренности... в общем, у меня к тебе есть одно предложение.

— К-какое? — спросил я, не предчувствуя ничего хорошего, глядя, как Элвуд, и без того с суровым лицом, скривился, словно принимая мучительное решение.

— Когда вернемся в Спаду, я... позволю тебе встретиться с моей дочерью.

«Нет, спасибо», — я не мог ответить так сразу из-за его напора.

«Позволю» — как будто я об этом просил. Но возражать было бы неуместно. Вероятно, Элвуд, собрав всю свою решимость, сделал это предложение.

То, что этот человек — любящий до безумия отец, стало ясно из одной этой фразы.

— Э-э, я сейчас как-то не думаю о таком...

— Нет, не стесняйся!

Дайте мне постесняться. Мой уклончивый ответ не был полной ложью.

Я ведь отказал Элине, сказав, что не могу встречаться с обычной девушкой, потому что буду сражаться с крестоносцами. Если я сейчас так легко соглашусь, то что тогда значило то слезливое прощание?

— И не беспокойся. Моя дочь — красавица! Можно сказать, первая красавица Спады! — громко заявил Элвуд, не скрывая отцовской гордости.

— Успокойся, дочь похожа на жену. На меня похож только цвет волос, блестящий каштановый! И, конечно, она не только красива, но и добрая, хорошая девушка. При этом, как и подобает женщине Спады, она скромна, но сильна... не сравнивай ее с избалованными аристократками!

Что я мог на это ответить, кроме как: «Д-да, понятно».

— Ее не стыдно показать людям, она и красива, и характер у нее хороший, настоящая идеальная эльфийка! Но, к сожалению, нет ни одного мужчины, достойного ее... В нашем «Храбром Сердце» есть немало тех, кто к ней неравнодушен, но, но, они все не дотягивают до моих стандартов! Не отдам я свою дочь какому-то заурядному рыцарю!

«Понятно, тогда пока подержите ее у себя».

— Но! Ты, спасший меня, закаленного в боях рыцаря Спады, из самого пекла, возможно, достоин моей дочери... может быть...

В его голосе слышалось такое сожаление. Если ему так жалко свою дочь, то не стоит так себя заставлять.

— А-а, ну, я думаю, у вашей дочери тоже есть свое мнение, и родителям не стоит навязывать ей свидания.

— О, ты думаешь и о чувствах моей дочери! Но не волнуйся, моей дочери нравятся сильные мужчины. Ты ей наверняка понравишься. Скорее, она может влюбиться всерьез, и, честно говоря, я не хочу вас знакомить.

— Так что же вы хотите...

— Нет, стой, не говори ничего! Я уже принял решение! — он сжал кулак, как скалу, и со слезами на глазах произнес свою решимость. Элвуд был серьезен.

— Что ж, искатель приключений Куроно, я откланяюсь. Когда эта битва закончится, мы определимся с датой.

— Э, я ведь не...

— Удачи в бою, прощай.

И так, навязав мне свидание, Элвуд ушел.

— ...Эй, Куроно, нам нужно поговорить.

— Да, это важный разговор.

Похоже, мне предстояло провести убедительную презентацию для Лили и Фионы, которые до этого молча слушали наш разговор, о том, как избежать этого свидания... Черт, как я до такого докатился?

Я не мог не злиться на Элвуда за его лишнее предложение.

На следующий день, 22-го числа Месяца Мрака.

Это случилось, когда я пришел пообедать в «Галлахад», самую большую столовую в крепости.

— Прости, Куроно. В позавчерашней битве я... не смог тебе помочь...

— Ух ты?! Не появляйся так внезапно, Фаркиус.

Через несколько секунд после того, как я сел за стол и уставился в меню, ко мне внезапно подсел Фаркиус.

Его роскошные доспехи — вычурные серебряные латы и алый плащ — выглядели крайне неуместно в этом старом деревянном заведении. Атмосфера шумной таверны не сочеталась со звездным гладиатором Спады.

— Я хотел загладить свою вину и все это время искал тебя.

— Да ладно, все в порядке. Я ведь вернулся живым.

Фаркиус выглядел так картинно-печально, что хоть портрет пиши, но для меня его переживания были совершенно неуместны.

Я с самого начала не рассчитывал на помощь Фаркиуса. И я ничуть не злился на него за то, что он не пришел на помощь.

— Но... — со слезами на глазах сказал Фаркиус.

Откуда он вообще взял эту тяжелую ответственность, которая его так мучила?

А может, он испытывал ко мне что-то вроде дружбы? Говорят, навязчивые люди быстро становятся друзьями.

Хм, если так подумать, то его неуместное чувство ответственности уже не кажется таким уж глупым.

— Тогда, если угостишь меня здесь, я буду доволен.

— Что, правда?

— Да, и Фиону тоже.

— Буду очень признательна.

Я пришел не один, а с Фионой. Лили с утра ушла к Саймону помогать с Таурусом.

— Хорошо, ешьте, сколько хотите.

— Спасибо. Тогда мне комплексный обед «Галлахад», большую порцию.

— Мне то же самое.

Так, неожиданно, к нашему обеду присоединился Фаркиус.

— Кстати, я до сих пор не видел, как ты сражаешься, Фаркиус.

— Я обнажал меч лишь раз, когда рубил ноги Таурусу. К сожалению, пока не было возможности.

— Позавчера вы стреляли из лука, — сказала Фиона, с нетерпением ожидая заказа.

В принципе, мы с Фаркиусом были на одном фланге, так что неудивительно, что она его видела.

— О, ты и из лука умеешь?

— Я владею всеми видами оружия. Не то чтобы я был мастером, но и посохом пользоваться могу.

Он сказал это так просто, что было ясно — он не хвастается.

— Но это же круто.

— В гладиаторских боях бывают разные условия. Не всегда можно сражаться в лучшем снаряжении.

Понятно, по долгу службы ему приходилось владеть несколькими видами оружия.

— В этот раз я взял только меч и лук. Меч — мое основное оружие, а лук я хорошо знаю как средство для дальней атаки. Остальное — так, для развлечения, так что я не стал их брать.

Слушая его, я снова убедился, что он — великий гладиатор. Но видеть, как этот красавец в роскошных доспехах сидит за таким убогим столом и пьет воду из дешевого стеклянного стакана, было очень странно.

— Ты не будешь заказывать?

— Да, раз уж мы обедаем вместе. Я тоже закажу... хм, тогда стейк из дортоса.

— А, мне тоже, пожалуйста.

Эй, Фиона же уже заказала? Ну да ладно. Все равно не я плачу. Пусть приносят.

Обычно моя японская скромность взяла бы верх, но с Фаркиусом почему-то такого не было. Может, из-за его статуса звезды номер один, который, несомненно, был богат.

— Тогда мне сэндвич с беконом и чай. Без сахара, но с молоком.

Совершенно естественно, кто-то третий сделал заказ.

Я надеялся, что это просто кто-то за соседним столиком обратился к официанту, но моя надежда была разбита, когда за нашим столом оказался незваный гость.

— Ты же Розовая из «Блэйд Рэйнджерс»?!

— Сто из ста попаданий в твое сердце! Трепещи от розовой любви! Полный заряд любви, Розовая Стрела!

Сидя, она произнесла свою коронную фразу и с невероятно резкими движениями приняла позу, указывая пальцем. Женщина в ярко-розовом костюме и шлеме, полностью скрывающем лицо.

Незабываемая, живое воплощение супергероя из сериала, лидер группы искателей «Блэйд Рэйнджерс», Розовая Стрела, или просто Розовая.

— Почему ты села здесь? Есть и другие свободные места.

— Хе-хе-хе, это потому...

— Мне то же самое. С сахаром и молоком.

Я задал резонный вопрос, Розовая загадочно улыбнулась, а Фиона снова сделала заказ.

— Э-э, два стейка из дортоса, два сэндвича с беконом, и чай, один с сахаром, два с молоком.

— Да, сейчас будет! А, это же Фаркиус из «Звездного Света Спады», да?! Я ваша фанатка, можно автограф?!

— Да, спасибо. Я сейчас не на службе... но для тебя сделаю исключение.

Фаркиус, не смутившись ни внезапным гостем, ни самовольным заказом, передал заказ официантке и не забыл о фанатах.

Сейчас за этим столом творился какой-то хаос. Как до этого дошло, кто-нибудь объяснит?

— ...Кошмарный Берсерк Куроно! Я пришла, чтобы пригласить тебя в «Блэйд Рэйнджерс»!

— Нет, спасибо.

— Я так и поняла, что это «да»!

— Я сказал «нет», не надо так удобно для себя все интерпретировать.

Что за наглость, как у недобросовестного торговца. Эта Розовая — опасный тип.

Ну, судя по тому, как она пыталась завербовать принца Айзенхарта в Красные, я уже знал, что она одержима набором новых членов.

И все же, не думал, что она обратится и ко мне...

— Почему?! Я же предлагаю тебе особую роль Черного!

— Черный — это обычный член команды, заменяющий Зеленого, а не особый.

В последнее время их редко показывают. Но в сериалах про супергероев, которые я смотрел в детстве, Черный был в основном составе. Ностальгия.

— Понятно, такое тоже бывает... Хорошо, мы уволим Зеленого и возьмем Черного.

— Не увольняй так просто, он же твой товарищ.

— Нас должно быть пятеро, ничего не поделаешь.

А, так их все-таки пятеро.

Нет-нет, все равно, так легко избавляться от товарища — это неправильно.

— Розовая, не могли бы вы прекратить вербовать Куроно в свою странную пятерку. Это неприятно.

— Что ты сказала, ведьмочка! Пятерка «Блэйд Рэйнджерс» — это само правосудие!

— Правосудие...ですか? Тогда Куроно точно не сможет стать вашим членом.

— Эй, подожди, Фиона, что ты имеешь в виду?

— Ладно, сейчас главное — усиление боевой мощи. Правосудие без силы бессмысленно... то есть, сила и есть правосудие!

— Нет, эта логика тоже неверна.

— Хорошо, ведьмочка, так и быть, я и тебя возьму в команду. Как насчет Синей?

— Я не пользуюсь клинками, так что отказываюсь.

— Тогда мы переименуемся в «Рейнджеров Стихий»! Ну как, Синее Пламя и Черный Клинок?

— Не надо давать мне имена и называть меня так.

— Мой огонь золотой.

— Ну и капризные же вы.

Самая капризная здесь, без сомнения, ты.

— В общем, ни я, ни Фиона не собираемся вступать в твою группу, и «Мастер Стихий» мы распускать не собираемся. Смирись.

С такими типами нужно быть решительным.

Хотя, мысль о том, чтобы сбросить позорное прозвище Кошмарного Берсерка и стать героем правосудия, Черным Рейнджером, на мгновение показалась мне не такой уж и плохой.

— Ха-а... ладно, донести до людей идею правосудия не так-то просто. Постепенно вы поймете, как это прекрасно.

— Ух, какая ты настырная...

Невероятная жизненная сила. Ужасающая Розовая.

— А, тогда, может, Фаркиуса в Белые...

— Если я тебе нужен, я в любое время готов к дуэли.

— Воздержусь, простите.

Ух ты, Розовая сдулась?! Значит, раз сила — это правосудие, то перед большей силой она пасует. Безнадега.

— Ах, и еще, 630 кланов.

— ...За что?

— За сэндвич с беконом и чай.

С улыбкой, от которой растаял бы и мужчина, Фаркиус потребовал плату за скромный обед. Неожиданно строг в денежных вопросах... в следующий раз буду платить за себя сам.

— Куроно, еду несут долго.

— ...Да.

Так, неожиданно, я пережил очень утомительный обед.

На следующий день, 23-го числа Месяца Мрака, к счастью, прошел спокойно. Никаких неожиданных гостей, ни навязчивых вербовщиков, да и крестоносцы не проявляли активности, так что я смог полноценно отдохнуть целый день.

Из-за этого, хоть я и был все еще на войне, я немного расслабился.

Но напряжение битвы скоро вернется.

Сегодня, 24-е число Месяца Мрака. Раннее утро, солнце еще не взошло.

— Пленница, важная фигура крестоносцев, Линфельт, сбежала...

Такое донесение было получено в Крепости Галлахад.

На этом 23-я том завершен.

Итак, со следующей главы начинается новая арка «Рождение Рейнджеров Стихий!». Шутка.

В следующей, 24-й главе, война в Галлахаде наконец-то подойдет к концу. Это не шутка, правда. Что ж, ждите с нетерпением!

24. Глава 449. Начало хаоса
Известие о побеге Линфельт вызвало в Крепости Галлахад немалый переполох.

Но прежде чем присоединиться к рыцарям Спады в лихорадочных поисках, я просто остолбенел. И в этом не было ничего удивительного.

— И... ради чего были все мои старания...

Я захватил этого важного вражеского командира, рискуя очень многим. Нет, это была не только моя заслуга. Это был драгоценный плод победы, достигнутый ценой немалых жертв.

И вот так просто дать ей сбежать — это было невыносимо.

Но самой большой проблемой было то, что мы снова оказались под угрозой этого «Святилища».

— Черт, в следующий раз так легко не получится.

Если Линфельт вернется к крестоносцам, высока вероятность, что они повторят ту же операцию. Она провалилась лишь потому, что они по неосторожности подпустили меня к ней, сама же операция шла успешно.

Если они снова отрежут часть стены, у нас пока нет способа это предотвратить. На этот раз они могут нагло вырезать участок у главных ворот.

— Ч-что же делать...

— ...Доброе утро, Куроно. Что-то с утра шумно. Празднуете Святую Ночь?

Пока я был на грани отчаяния, ко мне, зевая, подошла Фиона. С ее обычным сонным, но на самом деле бодрым, а сейчас действительно сонным выражением лица.

Кстати, мы были в холле гостиницы, где сняли комнаты. Информация о ходе боевых действий вывешивалась на большой доске, похожей на доску объявлений в гильдии искателей. О побеге Линфельт здесь тоже было объявлено во всеуслышание.

— Беда, Фиона, Линфельт сбежала.

— Э, это же невозможно?

— Раз она сбежала, то и шум поднялся.

— «Святилище» — это чисто защитная магия, она не может ломать тюремные решетки или делать невидимой. К тому же, на нее были надеты кандалы, поглощающие магию, так что ее магия должна была быть на исходе... значит, это дело рук кого-то изнутри, да?

Она сама же и пришла к выводу, который только что отрицала.

— А если это был спасательный отряд крестоносцев, тайно проникший внутрь?

— Если бы это было возможно, Крепость Галлахад уже давно бы пала.

— Ну да... значит, действительно появился предатель?

Проникнуть крестоносцам извне было невозможно. Но если кто-то изнутри помог ей сбежать, то шансы на успех были более чем высоки. Трудно поверить, но это была самая реалистичная версия.

— Кто преступник и каковы его мотивы — это не наша работа, так что остается только оставить это.

Каковы были мотивы предательства? Был ли это рыцарь Спады, подкупленный еще до начала войны? Или кто-то, влюбившийся в красоту Линфельт?

Интересно, но, как ни думай, ничего не поделаешь. По крайней мере, сейчас мне оставалось лишь молиться, чтобы Линфельт и преступника поймали.

— Ха-а, знал бы, что так будет, убил бы ее...

В тот момент, когда я невольно пробормотал эту мрачную фразу, краем глаза я заметил знакомый зеленый огонек.

— Куроно! Беда!

Лили, ловко лавируя между искателями, заполнившими холл, подбежала ко мне.

Лили продолжала работать с Саймоном над перезапуском Тауруса. Прошлой ночью она даже не вернулась в комнату, значит, работала всю ночь, или, скорее, ночевала там. Похоже, она очень увлеклась.

В общем, раз уж Лили специально вернулась, чтобы сообщить о «беде»... может, это информация о побеге Линфельт? Если так, то жаль, что она зря прибежала...

— Крестоносцы идут! Они собираются выпустить всех Таурусов!

— Что?!

— ...Пока движения не видно.

Отложив подробные объяснения, мы первым делом отправились на стену, на нашу оборонительную позицию.

Здесь было достаточно солдат Спады, наблюдавших за вражеским лагерем, так что даже ранним утром здесь не было пусто.

С пятидесятиметровой высоты я посмотрел на полевой лагерь крестоносцев, видневшийся всего в километре отсюда, и убедился, что они пока не собираются атаковать.

Лили сказала «идут», но, по крайней мере, сейчас лагерь крестоносцев выглядел так же, как и вчера.

Разумеется, и солдаты Спады лишь спокойно патрулировали. Тревожный колокол еще не звонил.

— Тогда, Лили, расскажи подробнее.

— Э-э, ну...

— А, Лили, вы собираетесь объяснять в детской форме?

— М-м, Лили и в форме Лили все может объяснить! — надув губы, возразила Лили на внезапное замечание Фионы.

Однако, обычно, когда речь заходила о таких вещах, она возвращалась во взрослое сознание для большей ясности.

— ...Похоже, Лили, вы израсходовали время трансформации.

— У-у! — реакция Лили, полная шока, совершенно не скрывала, что ее угадали.

Какая же она честная.

— Слишком увлеклась восстановлением Тауруса? Ну, в крайнем случае, и одной трансформации хватит.

— Все в порядке! Лили справится!

Я не мог не поверить словам Лили, которая сжала маленькие кулачки. В конце концов, я был уверен, что Лили не допустит такой оплошности. Я совершенно не волновался.

— Ладно. Так что там с крестоносцами?

— Да, ну...

Но все же, позволю себе заметить.

Объяснения маленькой Лили, хоть и были немного косноязычными, содержали достаточно информации и были по существу. Однако, как и опасалась Фиона... не хочу обижать Лили, но, в общем, нам потребовалось немало времени, чтобы все точно понять. Были и моменты, когда Лили, не сумев донести свою мысль, чуть не плакала.

— ...Понятно, канал данных, значит.

В общем, они узнали о плане запуска всех машин через систему Тауруса. Во время восстановительных работ Лили случайно подключилась к отряду Таурусов, оставшихся у крестоносцев.

Воспользовавшись этим, она начала разведку и выяснила, что ведется спешная подготовка к активации всех оставшихся Таурусов... и в этот момент доступ был прерван, и больше подключиться не удавалось.

Лили вела эту информационную войну во взрослой форме, поэтому и израсходовала много времени трансформации.

— Прости, Лили старалась, но узнала только это.

— Нет, этого достаточно. Я не думал, что они бросят в бой все машины сразу... хорошо, что мы узнали об этом как можно раньше.

Если бы с самого начала на нас обрушился одновременный натиск всех полностью модифицированных Таурусов, было бы очень опасно.

В начале войны у них было двадцать четыре Тауруса. В первом бою мы уничтожили одиннадцать. Осталось тринадцать, как уже сообщала Лили.

Само по себе число не кажется таким уж большим, раз уж мы уже уничтожили одиннадцать, но не стоит забывать, что десять из них были лишь приманками с функцией ходьбы, прототипами. Оставшиеся тринадцать, все еще находящиеся в магических кругах, — это полностью модифицированные Таурусы с невероятной маневренностью благодаря магическим ускорителям.

На этот раз Великая стена Галлахад может пасть.

— Нужно как можно скорее сообщить армии Спады.

— Тогда я, — с какой-то уверенностью вызвалась Фиона.

Но что это за чувство тревоги?

— Тогда я пошла.

— Д-да, рассчитываю на тебя.

В итоге я просто проводил ее взглядом. Хм, Фиона, она справится? Сможет все правильно объяснить? Боюсь, она может увлечься и уйти от темы.

— По крайней мере, похоже, они не собираются запускать все машины прямо сейчас.

— Да, думаю, это займет еще немного времени.

Когда появлялся Таурус, разворачивался огромный, ярко светящийся магический круг. Когда они начнут, мы обязательно это заметим.

Пока что в лагере крестоносцев не было видно никаких световых явлений, и я не чувствовал никаких магических колебаний. Вероятно, сейчас идет последняя подготовка к вылету.

— В любом случае, нам остается только ждать.

Тревожный колокол в Крепости Галлахад зазвонил после того, как даже рыцари, заступившие на утреннее дежурство и отложившие завтрак, успели поесть.

Все подкрепились, и армия Спады быстро заняла свои оборонительные позиции.

— О-о, и сегодня их тут кишмя кишит! — сказал Кай таким восторженным голосом, что можно было подумать, будто его глаза за маской дракона сверкают.

— Они выстроились, но совсем не двигаются, — сказала Шарлотта, выглядывая из-за стены. Ее кошачьи ушки и хвост, почти как настоящие, подергивались.

— Они ждут, пока призовут того голема, Тауруса, — как всегда, тихо, но четко высказала свое предположение Сапфир, чье лицо скрывала маска черепа.

— Если у них нет других секретных оружий, то так оно и есть, — ответил Неро в белой маске, на этот раз чуть более серьезно, чем обычно.

Четверо членов «Альтер Фейс», фальшивой группы «Винг Роуд», за исключением Нелл, уже заняли свои позиции на Великой стене Галлахад.

— Судя по скорости призыва в прошлый раз, это займет еще некоторое время. В худшем случае, у нас будет время приготовиться после того, как круг начнет испускать пространственный свет.

— А до тех пор нам остается только ждать. Ха-а, когда стоишь без дела, холодно.

«Вот бы сейчас появился прекрасный принц, обнял меня и согрел», — с таким намеком Шарлотта посмотрела на своего друга детства в маске, но тот лишь смотрел прямо на вражеский лагерь. Он даже не отреагировал на ее слова.

Хвост Шарлотты недовольно дернулся.

— Кстати, мы все уже здесь, а ту вражескую девицу, Лин-как-там-ее, поймали?

— Если бы поймали, об этом бы трубили на каждом углу. Раз ничего нет, значит, так и есть.

Известие о побеге Линфельт они узнали еще рано утром, когда проснулись. Среди искателей уже появились те, кто отправился на поиски в надежде на награду.

Кай тоже с энтузиазмом крикнул: «И мы пойдем искать!» — и уже было собрался бежать куда глаза глядят, но его остановили Неро и Шарлотта, а затем избила Сапфир.

В итоге, большинством голосов было решено, что «Альтер Фейс» «не будет участвовать в поисках», и они не стали ничего выяснять о пропавшей Линфельт. Однако это был серьезный провал армии Спады. Не интересоваться этим было нельзя.

— А правда, что там предатель?

— О, да, об этом уже такие слухи ходят!

Что в ряды армии проник шпион крестоносцев, что охранник был очарован красотой Линфельт, или даже, что ее отпустил сам Кошмарный Берсерк, который ее и поймал, то есть, вся предыдущая битва была подстроена, чтобы он мог прославиться, — ходили даже такие безумные теории заговора.

Особенно в рядах «Гладиатора», где было много искателей, эти слухи до сих пор перешептывались, чтобы скоротать время до начала атаки крестоносцев.

— Сплошные глупости... но то, что есть предатель, — это уже почти факт.

— Хм-м, раз уж Сафи так говорит, значит, это правда.

— Эй, имя.

— А?! А, хм-м, раз уж Ди так говорит...

— Нет, уже поздно исправляться...

— У-у! Заткнись! Заткнись!

Совершив ту же ошибку, что и Кай, Шарлотта была вне себя от досады. Под кошачьей маской ее лицо, должно быть, было пунцовым.

Шарлотта начала колотить Неро кошачьими лапками. Перед лицом этих милых, но яростных ударов Неро, как всегда, с долей раздражения, легко отбивался, думая: «Ну что за безнадега».

— Что, дурак? Ты же сам засмотрелся на эту Линфельт!

— Что за бред... это не имеет к делу никакого отношения.

— А, раз не отрицаешь, значит, все-таки засмотрелся!

— Я сказал, нет.

В памяти Шарлотты, должно быть, ярко всплыла картина трехдневной давности.

Тогда Кошмарный Берсерк, он же извращенец со щупальцами Куроно, используя свои извращенные щупальцевые техники, связал женщину в самой унизительной позе и притащил ее обратно. Все члены группы видели это со стены.

Кай был искренне восхищен и взволнован тем, как Куроно в одиночку прорвался сквозь вражеский строй, захватил вражеского командира и с триумфом вернулся. Сапфир, с другой стороны, почти не проявила интереса и сосредоточилась на отражении атаки крестоносцев. Шарлотта, сама побывавшая в лапах Куроно, хоть и понимала, что он принес победу их армии, не могла не содрогнуться от ужаса.

А Неро... да, Неро тогда просто молча смотрел на Куроно и Линфельт. Из-за маски его выражения не было видно.

Но то, что он не отвечал, когда Шарлотта обращалась к нему, говорило о том, что он о чем-то серьезно задумался. В конце концов, после того как она дважды или трижды позвала его по имени, он, словно очнувшись, ответил.

Если это не было «засмотрелся», то что тогда? Даже если не быть такой же склонной к домыслам, как Шарлотта, трудно было истолковать это иначе.

— Подозрительно... может, это ты отпустил ту женщину...

— Не говори глупостей.

— Э-э, но вчера ты ведь был один.

— У меня было такое настроение.

Неро не всегда был с кем-то из группы. Он часто прогуливал уроки и спал на крыше семинарии, и, как кошка, мог внезапно исчезнуть.

Шарлотта знала, что это была привычка, или хобби, Неро с самого детства. Она несколько раз пыталась проследить за ним, но так и не смогла выяснить, где он бывает и что делает один.

Поэтому слова Неро о том, что это было его обычное одиночное времяпрепровождение, были вполне правдоподобны.

— Хм-м...

Но сомнения Шарлотты так и не развеялись. Хоть и не было ничего странного, что-то ее смущало. Возможно, это был ее опыт, накопленный за годы дружбы.

— Ну, ладно, это же как обычно, да!

— Да, как обычно.

И все же, когда Шарлотта прекратила свои подозрения, Неро едва заметно улыбнулся.

Их оживленная беседа продолжалась еще около часа. И закончилась она, естественно, в тот момент, когда из лагеря крестоносцев появились гигантские фигуры.

Тринадцать гигантов возвышались над белой землей.

— ...Хм, поистине, величественное зрелище.

После трех дней и трех ночей почти непрерывной подготовки и настройки, все тринадцать полностью модифицированных Таурусов наконец-то выстроились в боевой порядок.

И сегодня над головой простиралось ясное синее небо, и яркие лучи солнца, отражаясь от сверкающей серебром земли, освещали стальных гигантских големов, стоявших с подавляющим ощущением присутствия и веса. Задняя броня Таурусов уже была раскрыта, и из щелей пробивался бледно-голубой свет.

Граф Бергунт уже знал, что этот свет и был той удивительной силой, что поднимала стальных гигантов в воздух.

Граф, стоявший у ног Тауруса, которые были толще тысячелетних деревьев, выглядел изможденным. Круги под его глазами стали еще темнее, а щеки, казалось, впали, но его слова и взгляд зеленых глаз были полны силы.

— И все же, если у них было такое вооружение, почему они не использовали его с самого начала?

Он задал этот вопрос, потому что половина появившихся Таурусов была явно вооружена.

Пять машин были того же типа, что и в прошлый раз, с буром на правой руке, которым они проделали дыру в Великой стене Галлахад. Еще пять были оснащены бурами на обеих руках, специализируясь на разрушении стен.

Затем были две машины с огромными стальными плитами — то есть, щитами, — словно вырезанными из какой-то крепостной стены.

Невозможно было представить, сколько весили эти толстые стальные плиты, но Таурусы уже с легкостью их держали. Если бы что-то пошло не так и они упали, катастрофы было бы не избежать. Солдаты вокруг смотрели на этих специализированных на обороне Таурусов с немым призывом: «Скорее бы вы уже пошли в атаку».

И, наконец, была одна машина с огромным молотом, достойным гиганта.

Длина рукояти была, наверное, около двадцати метров, как и рост самого Тауруса. На конце этого стального древесного ствола был молот размером с небольшой дом. Одна сторона была плоской, излучая ауру, способную сокрушить все, а другая — в форме шипа, похожего на клык легендарного гигантского дракона.

От одного его вида исходила ошеломляющая разрушительная мощь. Возможно, потому, что это была единственная машина с настоящим оружием, на ее голове были два рога, как у быка.

Увидев такое явное усиление вооружения, вопрос графа Бергунта был вполне закономерен.

— А-э-э, это, ну...

— Подготовка не успела закончиться, вот и все.

Ай, которая, похоже, уже официально стала переводчицей, как всегда, небрежно ответила, перебив Дороти, которая снова начала мямлить.

— Понятно, тогда ничего не поделаешь.

Но на этот раз граф Бергунт был на удивление сговорчив. Несмотря на его сверкающий взгляд, его спокойствие было даже немного жутким.

— Главное, что они готовы сейчас.

«Да, да», — бормотал граф, словно убеждая самого себя.

Не только Дороти, но и подчиненные графа смотрели на него с каким-то опасением.

— Ух ты... дядька, похоже, совсем с катушек съехал из-за того, что Лин-тян поймали.

— Э-э, д-да, похоже...

Ай шепотом поделилась своим прямым и безжалостным мнением с Дороти.

Вероятно, никто и не подозревал, насколько граф Бергунт был одержим этой дочерью, Линфельт. Ее признание родной дочерью было сомнительным, но сейчас казалось, что она действительно была его любимой дочерью.

— ...Немного неожиданно, что он так переживал за свою дочь.

— А кто знает, говорят, эта девчонка — вылитая мать. Так что, может, он через дочь видит свою возлюбленную, с которой когда-то...

— П-прекратите, это отвратительно...

Ай, хихикая, излагала свою теорию Дороти, которая смотрела на нее с искренним отвращением. Похоже, они нашли общий язык.

— Кстати, у меня есть одна просьба, можно?

Граф повернул голову к Дороти с такой скоростью, что казалось, она вот-вот провернется на 360 градусов.

— Х-х-да!

Он не мог слышать их шепот, но от его timing и напора в глазах Дороти за толстыми очками блеснули слезы.

— Если возможно... не могли бы вы нацелиться на того... Дьявола из Альзаса... нет, на того инкуба.

— Инкуба? Он же не инкуб. И вообще, он не гуманоид. Он — клубок щупалец.

— Как еще назвать человека, который на глазах у всех с таким удовольствием унизил чистую и благородную деву Линфельт, если не инкубом?!

— А-а, да, простите, вы правы, он был тот еще извращенец.

Под напором графа, который с пеной у рта доказывал, что Куроно — инкуб, даже Ай была вынуждена согласиться.

— Прошу прощения, я немного разгорячился, вспомнив тот унизительный момент... так что, как насчет моей просьбы?

Дороти, немного опешившая от резкой смены настроения графа, к счастью, через десять секунд вспомнила его вопрос.

— Э-э, а-а, Таурусы не предназначены для борьбы с людьми, но, хм-м, ну, в принципе, это, наверное, возможно...

— О, правда! Прошу, мы должны убить его здесь. Я и сам брошу на него элиту Хельвеции.

— А-а, понятно... раз так, то, э-э, ну, наверное, все будет в порядке... да, хорошо, я сделаю.

Так, подготовка крестоносцев к решающей битве была завершена.

24-й день Месяца Мрака. Ровно полдень. Началась последняя битва за Крепость Галлахад.


1 августа 2014 года

Начиная с 24-й главы, я снова возвращаюсь к графику обновлений раз в неделю. Прошу прощения.

Однако, в зависимости от развития сюжета, возможно, я буду обновлять и два раза в неделю. В любом случае, следующее обновление будет в понедельник, 4 августа.

И еще, немного бесполезной информации о лоре.

Инкубы показывают спящим женщинам эротические сны, чтобы эффективно поглощать их жизненную силу (дрейн). Последняя Роза, на самом деле, обладала способностями, близкими к инкубам.

И несчастная женщина, подвергшаяся нападению инкуба, хоть и теряет немного жизненной силы, но просыпается невероятно отдохнувшей благодаря прекрасным эротическим снам, полным ее желаний. Инкубы — настоящие джентльмены.


24. Глава 450. Натиск Таурусов
На горизонте снежной равнины выстроились тринадцать полностью модифицированных Таурусов. В их спинных ускорителях уже горел бледно-голубой свет — двигатели были прогреты. Даже с расстояния в километр я чувствовал, как в них бурлит колоссальная магия, достаточная, чтобы поднять в воздух эти гигантские тела.

Хоть в древности это и были просто тяжелые машины, для нас, стоящих перед ними, они были ужасающими осадными орудиями, способными сокрушать крепостные стены.

— Похоже, они во всеоружии...

Тем более что на этот раз их вооружение было еще более внушительным, чем в прошлый.

Некоторые машины были оснащены бурами на обеих руках — теми самыми, что с легкостью пробили стену.

Но еще более опасными казались машины с огромными щитами, под стать Таурусам, и та, что, очевидно, была командирской — с двумя бычьими рогами на голове и гигантским молотом.

Мы и так с трудом могли снести Тауруса, вложив в удар всю свою мощь, а со щитом урон будет либо полностью поглощен, либо уменьшен вдвое. В худшем случае, он может заблокировать даже пушку Фарос.

Командирская машина с молотом, очевидно, обладала значительно возросшей атакующей мощью. Одного взмаха этой штуки было бы достаточно, чтобы превратить крепость в груду развалин.

Если учесть, что буры были одноразовым оружием, взрывающимся при ударе, то молот, который можно было использовать, пока Таурус в строю, представлял еще большую угрозу. Хотелось бы уничтожить его в первую очередь... но, скорее всего, щитоносцы этого не позволят.

— Лили, нас не предупреждали о таком дополнительном вооружении.

— У-у... прости, Лили тоже не знала.

Лили, которой приходилось экономить время трансформации до последней секунды, не могла ни толком возразить, ни объяснить, и ей оставалось лишь виновато извиняться.

— Они настолько освоили систему, что могут полностью блокировать доступ Лили. У ее сбора информации тоже есть предел.

— Да. И вообще, то, что она смогла подключиться, было чистой случайностью. Так что не переживайте, Лили, мы с самого начала на это не рассчитывали, — бессердечно «успокоила» ее Фиона.

— Уа-а-а! Куроно! — Лили, рыдая, вцепилась мне в ногу.

— Ну-ну, Лили хорошо постаралась, этого достаточно.

— Стараться придется сейчас. Они вот-вот двинутся...

Свечение, исходящее от ускорителей, становилось все ярче, и от Таурусов донесся скрежет стали, похожий на рев монстра. До того, как все тринадцать машин ринутся в атаку, оставались считанные секунды.

— Всем приготовиться к отражению атаки!

Приказы разнеслись по всей стене, и напряжение в рядах армии Спады достигло предела.

Занавес третьей решающей битвы вот-вот должен был подняться.

— Новое вооружение Таурусов — это неожиданность, но мы действуем по плану.

— Да!

— Поняла.

Обменявшись этими последними подтверждениями, мы замерли в ожидании.

В горах разносился лишь гул ускорителей. Десятки тысяч, нет, обе армии вместе насчитывали более ста тысяч человек, но воцарилась странная тишина, в которой не было слышно ни голосов, ни дыхания.

Но это было лишь затишье перед бурей. Неизбежное будущее, словно предначертанная судьба, должно было наступить. Прямо сейчас.

— ...Началось.

Мое бормотание было заглушено внезапно грянувшим ревом и криками.

Тринадцать Таурусов, словно стальная лавина, ринулись по снегу. Я думал, они снова пойдут в ряд, но они выстроились клином, во главе которого, как острие стрелы, шла командирская машина с двумя рогами.

По бокам от командира — по одному щитоносцу, а за ними, в шахматном порядке, — машины со стандартным вооружением и с двойными бурами.

— Сначала хотят пробить главные ворота молотом.

Командирский Таурус, мчавшийся во главе, не сворачивая и не сбавляя скорости, пер напролом. Его целью были огромные двустворчатые главные ворота, оставшиеся от древних руин.

Меньше чем через тридцать секунд он врежется в них. Но армия Спады не двигалась.

«Ну же», — это нетерпение зародилось у меня в груди, и в тот же миг, похоже, все почувствовали, что враг подошел на достаточное расстояние.

Первый удар Спады — выстрел пушки Фарос.

С характерным высоким звоном из оборонительной башни вырвался багровый луч. Словно раскаленный прут, он пронзил холодный зимний воздух, оставив за собой след жара.

Целью, разумеется, была командирская машина, дерзко шедшая в центре. Молот был мощным оружием, но никак не помогал в защите. Как бы маневренна ни была машина, она не могла, подобно опытному воину, блокировать или парировать удары молотом.

В прошлой битве уже было доказано, что один выстрел Фарос способен уничтожить Тауруса. Значит, и эта командирская машина не выдержит прямого попадания.

Но, разумеется, враг это тоже предвидел.

— Черт, как быстро прикрыли!

Щитоносцы, шедшие по бокам от командира, пришли в движение.

Это было похоже на отточенную до автоматизма комбинацию, нет, на слаженную работу опытной группы искателей.

Два щитоносца резко врубили ускорители. Бледно-голубое свечение усилилось вдвое — было очевидно, что они увеличили мощность.

И в то же время командирская машина, наоборот, сбавила обороты.

Ускорение и замедление. Эти противоположные действия привели к тому, что за одно мгновение три машины поменялись местами.

Командирская машина оказалась на шаг позади, а вышедшие вперед два Тауруса, специализирующихся на обороне, уже крепко держали свои массивные щиты обеими руками.

И сразу после этого из башни Фарос ударил луч.

Вероятно, они засекли выстрел Фарос по всплеску магии. Были ли у них сенсоры, или на борту сидел маг — неизвестно.

В общем, попал ли выстрел Фарос в командирскую машину...

С грохотом место попадания окуталось густым черным дымом, скрыв обзор. Результат был неясен.

И с секундной задержкой из трех оставшихся башен ударили такие же мощные лучи. Один — вправо, два — влево. Целью, похоже, были машины с двойными бурами.

Тройной грохот взрывов разнесся по округе, и завеса черного дыма стала еще плотнее. Из-за нее доносился рев ускорителей и глухой скрежет стали.

Но Таурусы, мчавшиеся с огромной скоростью, скрылись в дыму лишь на мгновение.

Первой из черного дыма вырвалась машина с двумя рогами.

— Черт, все-таки заблокировали...

Командирская машина была цела. Абсолютно невредима. На ее стальном корпусе не было даже копоти.

И что хуже всего, щитоносцы, заблокировавшие луч, тоже выжили.

Вероятно, один из них принял на себя весь удар. Щита у него больше не было, как и обеих рук. Но и только.

Потеряв щит и руки, и получив некоторые повреждения корпуса, он продолжал мчаться вперед. Второй, разумеется, был невредим.

Похоже, даже пушка Фарос могла лишь снести щит и обе руки. Это доказывало, что щит обладал прочностью, превосходящей даже его внешний вид.

— Но, похоже, три машины мы все-таки уничтожили.

Из-за черного дыма появилось десять Таурусов. Действительно, на три меньше.

Сразу это было не заметно, потому что они тут же сомкнули строй, закрыв бреши. Похоже, хорошей реакцией обладали не только командир и щитоносцы.

— На этот раз и пилоты у них получше.

— Возможно, они учли данные, полученные в прошлый раз.

— Да, они стали сильнее.

Похоже, полевые испытания прошли успешно. Черт бы их побрал.

— И все же, их нужно как-то остановить.

Пушка Фарос отстреляла все четыре заряда. Теперь была наша очередь.

— Еще немного, — сказала Фиона.

— Да, подпустим их как можно ближе.

Терпеть, видя, как на тебя несутся Таурусы, было тем еще испытанием для нервов.

Расстояние между нами было около ста метров. В прошлый раз мы стреляли примерно с этой дистанции.

Но на этот раз противник не шел пешком, а летел на магических ускорителях, втрое быстрее, да и реакция у него была лучше. В худшем случае, мы могли промахнуться.

Но и ждать было нельзя. Когда буры вонзятся в стену, будет уже поздно.

То есть, момент для выстрела — сейчас!

— «Плазменное Дыхание», огонь!

— ...«Золотое Солнце»!

— ...Пять огней, сияющих в Спаде! Получай! Смертельный! «Выстрел Пяти Клинков»!

Пять сверкающих сфер света, оставляя за собой звездные хвосты, устремились вперед. Их целью был Таурус без рук. Тот самый, что принял на себя удар Фарос и лишился щита и обеих рук.

Удар был точен. Смертельная комбинированная магия «Выстрел Пяти Клинков», летевшая по прямой, врезалась в Тауруса, также мчавшегося по прямой. Пять первородных магических энергий взорвались на его груди, где находилась кабина. Красная, синяя, желтая, зеленая, розовая — каждая, яростно сияя, давила, скребла и крушила толстую нагрудную броню.

Ослепительный взрыв пяти цветов длился лишь мгновение. После него остался Таурус с сильно поврежденной грудной броней. Но ускорители, несущие его гигантское тело, все еще работали на полную.

Не добили... нет, их задачей было лишь ослабить прочную, как крепостная стена, броню, и они с ней справились.

— ثلاثاء اللهب الرمح يخترق... «Игнис Фортис Сагитта»!

Элитные маги Спады, уже завершившие заклинание, одновременно выпустили высшую атакующую магию, целясь в поврежденную грудь Тауруса.

Огромные огненные стрелы, не уступающие по мощи дыханию саламандры, с безупречной точностью устремились в слабое место гиганта. Серия взрывов и треск ломающегося металла. Алое пламя и черный дым, словно брызги крови, хлынули из дыры в его груди.

Бледно-голубое свечение ускорителей замерцало и погасло. С визгом стали гигантское тело Тауруса рухнуло на снег.

Столько огневой мощи потребовалось, чтобы окончательно вывести из строя одного щитоносца.

Рыцари Спады, стоявшие в центре стены, могли лишь с горечью принять этот факт. Ведь прямо на них несся все еще невредимый второй щитоносец.

И все же, ни на одном лице не было отчаяния.

— ...Явись, «Королевский Меч: Багровая Спада».

В этот момент из золотого браслета, королевской сокровищницы, снова был извлечен драгоценный меч Спады. В руке, разумеется, гордости Спады, Короля-Мечника Леонхарта.

Грубый гигантский гладиус могли поднять лишь те, кто обладал недюжинной силой. И лишь те, кто обладал выдающимся талантом к мечу, могли им владеть.

Леонхарт медленно поднял алый королевский меч. Его стойка была безупречна. Один его вид говорил всем, что он — король, достойный этого меча.

Леонхарт шагнул вперед, опередив строй элитной тяжелой пехоты Первого батальона «Храброе Сердце». Великий король и сильнейший человек Спады. От его спины исходила безграничная надежность. Даже перед лицом армии стальных гигантов присутствие короля Леонхарта было подавляющим.

— Ваше Величество, не переусердствуйте.

Однако, Гай Эст Галбрейз, командовавший здесь войсками в качестве заместителя короля, был единственным, в чьих глазах читалось беспокойство.

— Хех, такие советы... постарел ты, Гай.

Леонхарт, мельком взглянув назад на лысого гиганта с пышной, как у гнома, бородой, едва заметно улыбнулся.

Гай Эст Галбрейз. Друг, с которым он прошел через все с самого детства. Когда он успел стать таким беспокойным? Он ведь был человеком, который думал только о том, как бы взмахнуть мечом на поле боя. Но, если подумать, он действительно стал достойным полководцем.

Именно поэтому ему и доверили армию.

Может, это не он постарел, а я не вырос. После своих слов Леонхарт усмехнулся.

— В крайнем случае, я...

Леонхарт кивнул и снова повернулся вперед.

Беспокойство Галбрейза было не просто смутной тревогой. Он знал о конкретной опасности, которой подвергался Леонхарт.

Нет, точнее, опасен был королевский меч в его руке.

— Секретная техника Королевского Меча... «Алый Лотос, Рвущий Чешую Дракона»!

Словно продолжение алого клинка, из «Багровой Спады» вырвалась сверхплотная аура магии, сконцентрированной Леонхартом.

Со стены на Тауруса, прикрывшегося щитом, обрушился алый клинок длиной более ста метров. Секретная техника Леонхарта, созданная для решающей битвы с заклятым врагом Спады, Королем Драконов Гарвиналом, способная рассечь его чешую, которая была прочнее, чем у саламандры.

Этот удар не посрамил своего названия и начал рассекать щит гиганта, который, должно быть, был не уступал по прочности чешуе Короля Драконов.

Красные искры, сыпавшиеся с места соприкосновения, были то ли осколками магии, то ли просто искрами.

Противостояние клинка и щита длилось лишь мгновение... и победа осталась за алым клинком. Разрублен пополам. Щит Тауруса, обнажив раскаленный докрасна срез, развалился на две части.

Безжизненный красный монокль за щитом и золотые глаза Леонхарта, полные ярости, встретились.

— Ха-а... хм!

Леонхарт, опустивший королевский меч, со струйкой пота на щеке, за долю секунды восстановил дыхание и одновременно снова сконцентрировал магию. Плотная красная магия, словно кровь по венам, наполнила «Багровую Спаду».

Первый удар лишь разрубил щит. Сам Таурус был невредим. Чтобы его уничтожить, нужен был еще один удар.

Изначально это была техника из двух ударов. Именно поэтому Галбрейз и беспокоился.

Беспокойство верного вассала и лучшего друга в тот момент обрело ясную форму.

В вихре алой магии Леонхарта промелькнула черная полоса. Цвет угольной тьмы, но не пустота. Что-то зловещее, вязкое, как хаос, клубилось в ней.

Это неописуемое, злое черное. Люди называли это... «проклятием».

— «Алый Лотос, Рвущий Чешую Дракона»!

Секретная техника, смешанная с черным проклятием, на этот раз была нанесена ударом снизу вверх.

Снова взметнулись кровавые брызги пламени, и туловище Тауруса, лишившегося щита, было разрублено от живота до головы.

Несмотря на примесь черного, мощь клинка не уменьшилась, нет, скорее, его острота даже возросла, и он одним махом разрубил Тауруса. Распоротый живот, разрубленная грудь вместе с пилотом, и голова, аккуратно разделенная пополам через монокль.

Так был полностью уничтожен и второй щитоносец.

На этом роль Леонхарта должна была закончиться... но вражеский строй этого не позволил.

Командирская машина с молотом стояла прямо за щитоносцами. С того самого момента, как они заблокировали пушку Фарос, щитоносцы полностью сосредоточились на защите командира.

Щиты — впереди, атакующая машина — сзади. Простое, но не дающее лазеек построение.

Увидев это, и Леонхарт, и Галбрейз, должно быть, приготовились. Уничтожить щитоносцев двумя ударами, а затем, третьим, — командирскую машину. Против простого построения была лишь простая грубая сила.

— Ваше Величество! Дальше уже...

Крик вассала донесся до ушей короля, но он не мог его слушать.

— Гх, х-х... ха-а...

Он с трудом восстановил сбившееся дыхание. На мгновение руки, сжимавшие рукоять, ослабли, но тут же снова сжались.

Леонхарт, с крупными каплями пота на лбу, но без тени боли, сверкнул золотыми глазами на врага Спады.

— Ко-о-о-о...

Концентрация магии через дыхание. Техника, доступная лишь мастеру со сверхчеловеческими способностями, позволила ему мгновенно собрать достаточно магии для третьего удара.

Однако вихрь магии, проявившийся в виде ауры, был еще больше поражен проклятием.

Черная тьма, больше, шире и гуще, смешалась с алой аурой магии Леонхарта. Почти треть ее была окрашена в черный.

Руки, сжимавшие меч, едва заметно дрогнули.

Леонхарт подавил это одной лишь силой воли. Концентрация. Сосредоточение. Но чем сильнее он подавлял это силой духа, тем сильнее была отдача.

«Убей, руби, ломай», — ему показалось, что он услышал чей-то голос.

— Я проклинаю свою слабость... но сил, чтобы взмахнуть мечом, у меня еще хватит.

Пробормотав это, словно отгоняя темный голос, идущий от меча, Леонхарт, превозмогая себя, приготовился к третьему удару.

На этот раз не рубящий удар сверху или снизу, не горизонтальный, а колющий.

— Высшая секретная техника Королевского Меча... «Сумрак, Уничтожающий Душу Дракона»!

Его сильнейшая, ультимативная техника. Но каким было ее сияние, Леонхарт не увидел.

Он почувствовал лишь уверенность в том, что удар удался.

И после этого сознание Леонхарта погрузилось во тьму.

Последней его мыслью была мысль о собственной слабости.

Да, у Леонхарта не было того сродства с тьмой, подобной бездонной пропасти, которое было необходимо, чтобы подчинить себе этот проклятый меч, «Королевский Меч: Багровая Спада».


Вопрос: Какое прозвище у короля Леонхарта?

Король-Мечник ❌

Стационарная турель ✔️


24. Глава 451. Обмен разрушениями
— Фиона, ложись!

Мое резкое предупреждение, скорее всего, не достигло ее ушей.

Потому что в тот же миг раздался оглушительный грохот, самый громкий с начала этой Пятой Галлахадской Войны, который, казалось, сотряс всю горную цепь.

— ...Ах... кх!

В ушах зазвенело, и я перестал различать звуки, но, к счастью, барабанные перепонки, похоже, остались целы. Слух начал быстро восстанавливаться.

К тому же, каменные плиты на стене, задрожавшие под ногами, были не плодом моего помутненного рассудка. Великая стена действительно тряслась.

— ...Ты в порядке, Фиона?

— Да, кое-как удержалась.

— Лили тоже в порядке! — донесся голос из-под моего живота.

Я крикнул «ложись» только Фионе. Лили я прикрыл собой, когда падал.

В общем, все трое из «Мастера Стихий» были целы, но...

— Наконец-то, стена рухнула.

Хоть и сказано это было с ее обычным безразличием, слова Фионы несли в себе отчаяние.

Впрочем, даже если бы она ничего не сказала, я бы все равно увидел эту картину.

Я встал, отряхивая плащ, испачканный пылью, поднявшейся от чудовищной вибрации, и, все еще чувствуя под ногами тревожную дрожь, огляделся.

— Вот это... дело дрянь.

Пробормотав это, я заново оценил обстановку.

Во-первых, наше с Фионой «Плазменное Дыхание» и «Золотое Солнце» успешно уничтожили двух Таурусов, как и планировалось.

Броня Таурусов была толстой, а их приводные системы — невероятно прочными, что подтвердила сама Миа. Но если уничтожить кабину, то пилотируемая машина будет полностью обездвижена. В первом бою мы не знали их слабых мест и просто били со всей мощи, но теперь не было нужды тратить три мощных удара.

Мы с Фионой обладали магией, способной одним выстрелом пробить прочную грудную броню, но... точно прицелиться было непросто.

У меня была сильная отдача, а у Фионы — низкая скорость снаряда. С точки зрения точности, нам нужно было подпустить их как можно ближе. А может, даже лучше сказать, что одного лишь сближения было достаточно для гарантированного попадания.

В общем, мы успешно уничтожили двух Таурусов. Точнее, я — стандартную модель с буром на правой руке, а Фиона — специализированную на разрушении модель с двумя бурами.

Почти в то же время были уничтожены и Таурус, потерявший щит от выстрела Фарос, и невредимый щитоносец. Вероятно, это сделали «Блэйд Рэйнджерс» во главе с той Розовой и король Леонхарт.

К тому же, присмотревшись, я увидел, что и командирская машина была сильно повреждена — у нее было вырвано левое плечо. Не знаю, какой сверхмощный удар она приняла, но левая рука исчезла полностью.

Однако, словно не желая расставаться с оружием, она все еще сжимала в правой руке свой гигантский молот. Впрочем, судя по тому, что ее глаз погас, и она замерла, присев в нескольких десятках метров от стены, она была выведена из строя. Если она так и простоит до конца войны, будет просто замечательно.

В итоге, армия Спады успешно отразила атаку восьми полностью модифицированных Таурусов.

Но это также означало, что атаку оставшихся пяти они отразить не смогли.

И вот, гигантские тела Таурусов, на полной мощности врубив свои сияющие ускорители, наконец, врезались в стену.

До стены добрались четыре стандартные модели и одна специализированная на разрушении с двумя бурами. Шесть буровых бомб, способных пробить эту стену, ударили в лоб.

В тот момент, когда гигантские буры с зловещим скрежетом вгрызлись в стену, защищенную камнем и магией, я и толкнул Лили под себя, крикнув Фионе «ложись».

И вот теперь... я видел, как рухнула Великая стена Галлахад.

За клубами дыма и пыли виднелись две, нет, три новые огромные дыры в стене, такие же, как и в прошлый раз. Ветер, проносящийся сквозь них, завывал особенно громко.

Но решающим было не это, а место, где стена была полностью проломлена. Это было далеко от нас, где-то между центром и южным левым флангом.

Там, словно вход в гигантское ущелье, образовалась длинная вертикальная трещина, идущая от середины стены до самой земли. По сравнению с огромной стеной этот шрам мог показаться небольшим, но на самом деле ширина трещины была как у обычной дороги. То есть, для пехоты открылся более чем достаточный проход.

Вероятно, здесь сосредоточили атаку две машины — одна с двумя бурами и одна стандартная. Приходилось признать, результат был впечатляющим.

— Вот теперь все и начнется.

То, что стена где-нибудь да будет прорвана под натиском всех Таурусов, было ожидаемо. Не только для меня, но и для тактиков армии Спады.

Поэтому все стоящие здесь рыцари и искатели Спады должны были быть готовы к тому, что настоящая битва начнется именно сейчас.

Хотя, при виде разрушенной стены и огромной армии крестоносцев, которая, как и в прошлый раз, лавиной хлынула вперед, меня охватывало беспокойство. Раз уж даже я так себя чувствую, то простые солдаты, должно быть, и вовсе на грани паники. И все же, никто не бежал с поля боя, так что боевой дух армии Спады, можно сказать, еще держался.

— Что будем делать? Целиться в оставшихся Таурусов?

— Да, их нужно уничтожить, иначе будет опасно.

Хоть они и израсходовали все свои буры, способные одним ударом разрушить стену, у Таурусов оставались их стальные гигантские тела. Если есть одна рука — можно бить, если нет обеих — можно просто таранить на полной скорости, и это все равно будет разрушительно. Очевидно, что если их оставить, они продолжат крушить стену.

— Тогда, запрыгиваем и атакуем вблизи.

— В итоге, все сводится к крайним мерам...

План был прост: «Ба-бах и готово».

А если конкретнее, то, вероятно, нужно было разбить линзу их монокля, а затем ударить туда магией молнии. Я видел, как в прошлой битве какая-то крутая группа так и сделала.

Возможно, у полностью модифицированных моделей была какая-то защита от электричества... но, в данный момент, это был самый подходящий вариант.

— Ладно, начнем с ближайшего.

Я одновременно принял решение и выбрал цель. Ближе всего к нам... немного к центру, стандартная модель. Бур был использован, и правая рука отсутствовала по локоть, но левая была цела, и он заносил ее, словно гигантский молот.

В прошлый раз, пробив дыру, они отступили, но на этот раз, похоже, собирались продолжать бой. Все выжившие Таурусы, хоть и отошли на безопасное расстояние от взрывов буров, продолжали стоять прямо перед стеной.

Таурус был готов нанести удар. Стоило ему врубить ускорители, и меньше чем через десять секунд сверхтяжелый кулак обрушится на стену. Значит, лучший момент для того, чтобы запрыгнуть на него, — это сразу после удара. Страшно, но другого выхода нет...

— ...Подожди! Куроно!

В тот момент, когда я, собравшись с духом, сделал первый шаг, Лили остановила меня. Я не мог ее проигнорировать. Слегка качнувшись вперед, я все же остановился.

— Что такое, Лили?

— Он целится! В тебя, Куроно, целится!

«Кто?» — ответ на этот вопрос был в том направлении, куда указывала своим маленьким пальчиком Лили с тревогой на лице.

За Таурусом, который вот-вот должен был нанести удар, виднелась еще одна машина.

Это была командирская машина с двумя рогами, замершая в сидячем положении.

Она выглядела так же, как и раньше, словно отключенная... но в следующее мгновение в ее монокле снова загорелся красный огонь.

— Перезагрузился!

И сверкающий красный глаз, словно блуждающий огонек, двинулся. В сторону. Наши взгляды встретились.

Ах, да, он действительно целится в меня. Я понял это интуитивно.

— Куроно, нам нужно бежать...

Фиона заговорила чуть быстрее обычного, но в этот момент стену снова сотрясла мощная вибрация. Пять Таурусов одновременно нанесли удары кулаками и телами.

Снова раздался грохот рушащейся где-то стены.

Разрушение стены — это проблема, но если от каждого удара будет такое землетрясение, то сражаться будет невозможно.

Рыцари и искатели, только-только оправившиеся от первого взрыва, снова попадали на землю. На ногах остались лишь элитные тяжелые пехотинцы из Первого батальона «Храброе Сердце» и некоторые рыцари и искатели. А также драгуны и всадники на пегасах, которые уже были в воздухе.

Однако главной проблемой была командирская машина, которая действительно пришла в движение.

Она, конечно, была выведена из строя, но, похоже, ни основной ускоритель на спине, ни вспомогательные на поясе и ногах не были повреждены. Извергая потоки сияющих частиц света, она плавно заскользила по снегу.

В ее целой правой руке все еще был зажат гигантский молот.

— Нет, я должен остановить его здесь!

Честно говоря, предложение Фионы «бежать» было очень заманчивым. Будь я хоть немного ранен или израсходуй я больше магии, я бы, возможно, и сказал: «Ладно, это невозможно, бежим». Но... как бы то ни было, эта штука представляла собой угрозу, которую нужно было устранить немедленно.

И я понимал это не теоретически. Я уже видел, какой урон может нанести Таурус с молотом.

Ловко обойдя стандартного Тауруса, который бил по стене между нами, командирская машина, приблизившись к стене вплотную, набрала высоту.

Она могла не только скользить, как судно на воздушной подушке, но и полноценно летать? Не успел я спросить об этом Лили, как командирская машина, чьи ускорители сияли вдвое ярче, чем у остальных, показалась над пятидесятиметровой стеной.

Размер Тауруса — около двадцати метров. То есть, сейчас он летел на высоте тридцати метров.

И, достигнув стены, которая была вдвое выше его, он наконец взмахнул своим гигантским молотом.

Хотя «взмахнул» — это, возможно, не то слово. Скорее, просто выставил вперед.

Стальной молот, площадью больше, чем гостиная в той обшарпанной студенческой общаге, навис прямо над проходом стены. И затем, одновременно с полетом, он пронесся по проходу от центра до северного правого фланга, прямо на меня.

К счастью, многие лежали на земле. Молот пронесся прямо над их головами. Подними кто-нибудь голову хоть на сантиметр, и он бы превратился в безголовый труп, даже не почувствовав боли. Ощущение было такое, словно лежишь на земле, а над тобой проносится огромный грузовик.

И это также воссоздавало ситуацию, когда на беззащитно стоящего человека на полной скорости несется машина без тормозов.

Тех, кто выдержал тряску и остался на ногах, или тех, кто лежал, но не в том месте, — всех их я видел, как поглотила лавина тускло-серой стали.

В скрежет ломающихся каменных плит и стен, которые молот сдирал, проносясь по проходу, внезапно примешался алый цвет. Но лишь на мгновение. Там, где только что были люди, в следующее мгновение была пустота.

Это была не магия, стирающая существование. Это была просто ошеломляющая физическая разрушительная мощь, которая отбрасывала, сдирала и давила. Плоть и кровь, превратившиеся в фарш, смешивались с обломками, как в гамбургере. О том, куда делись останки, я старался не думать.

Такая картина развернулась менее чем за тридцать секунд после того, как командирская машина пришла в движение. Было очевидно, что если так пойдет и дальше, то оборонительные силы на стене будут полностью уничтожены, не успев даже толком контратаковать.

Поэтому нужно было что-то делать, и немедленно.

— Лили, Фиона, отходите и прикрывайте, я его остановлю! Овердрайв Огненного Короля Демонов!

Мне показалось, что они что-то крикнули, пытаясь меня остановить, но я, сделав вид, что не слышу, рванулся вперед.

Из обеих рук вырвалась алая аура жара — полная мощность.

Но даже с благословением Короля Демонов, перед лицом гигантского молота, несущего с собой чудовищное давление и предчувствие гибели, страх и беспокойство росли безгранично. Все-таки, останавливать это в одиночку было безрассудно. Но тело уже двинулось, и было поздно. Оставалось лишь молиться, чтобы он был легче, чем Грид-Гор.

Оружие не нужно. Нужна лишь сила, чтобы остановить это. Не думай ни о чем другом. Сосредоточься.

Я чувствовал, что командирская машина, даже в этом хаосе, четко отслеживает меня, бегущего прямо на нее. Наверное, через ее красную камеру-глаз мой образ, окутанный огненной аурой, был виден крупным планом.

Увидев меня, свою цель, молот, который до этого был просто высунут в сторону стены, с ревом взметнулся вверх.

С оглушительным, зловещим свистом, породившим турбулентность, молот гиганта был занесен для удара... и вот он!

— Уо-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Тело — вперед, в падении. Обе руки — прямо перед собой... и я поймал его. Пылающие ладони коснулись холодной, твердой стали.

Столкновение. Энергия удара обрушилась на меня, как цунами.

Тяжело. Твердо. Больно.

Перед глазами — лишь тусклый серый цвет. В ушах — рев урагана и треск чего-то ломающегося.

Я потерял ощущение собственного тела. Стою ли я еще на ногах, или меня уже отбросило?

Это ощущение длилось меньше, чем мгновение.

Очнувшись, я увидел молот, взметнувшийся высоко в небо.

Я его отбил? Или он сам отклонился? Не знаю.

Но одно было несомненно...

— ...Вот он!

Лили и Фиона действительно меня прикрыли.

Надо мной нависал гигантский молот, давящий, словно падающее небо. Но на его толстой, как трубопровод, рукояти виднелся черный ожог.

Прямо у основания, где она соединялась с молотом. Не просто ожог, а тлеющие угли, от которых все еще шел черный дым.

В тот миг, когда я отразил удар молота, они вдвоем атаковали. Должно быть, был сильный жар и взрыв, но я, оглушенный ударом, ничего не заметил. И все же, я верил в их силу и не сомневался.

— Решайте, старший брат Тесак!

Едва я определил, куда бить, как Хицуги, без всякого приказа, выбрала лучшее оружие.

Ответит ли он на ободряющий крик своей милой младшей сестры... кто знает, но «Тесак Ненависти „Обезглавливатель“», появившийся из тени, казалось, испускал еще более яростную красно-черную ауру, чем обычно. Алая линия на его клинке пульсировала, и ее биение сливалось со знакомым мне голосом проклятия.

Мелодия ненависти, проникающая в голову и сердце, сейчас придавала мне невероятную уверенность. Ах, хорошо. Как ты и говоришь, я буду рубить, рубить, рубить, убивать, убивать, убивать.

Но сначала, дай мне свой лучший удар.

С этой мыслью я, с такой силой оттолкнувшись от каменных плит, что они треснули и провалились, взмыл в воздух.

— ...Темный Штиль!

Аура, словно само воплощение проклятия, оставила за собой хвост, и мое тело взлетело на высоту десяти метров, где вот-вот должен был опуститься молот. Нет, раз проход и так на высоте пятидесяти метров, то, получается, я был на высоте шестидесяти метров. Ну да неважно.

Несмотря на эти мимолетные мысли, моя смертельная техника «Темный Штиль» в тот же миг, что и падение молота, ударила точно в обожженное место на рукояти.

В руках — ощущение невероятной твердости... и все же, уверенность в том, что я рассекаю сталь.

С визгом и снопом искр стальной столб диаметром почти в метр был разрублен. Обнажив раскаленный докрасна срез, головка молота размером с дом и длинная рукоять аккуратно разделились.

Оружие уничтожено. Успех.

К тому времени, как я, развернувшись в воздухе, благополучно приземлился на проход стены, отрубленный молот уже упал на землю.

Гигантский кусок стали, слегка задев стену, рухнул с пятидесятиметровой высоты. Должно быть, удар и вибрация были как от падения метеорита.

Сейчас я видел лишь клубы снежной пыли внизу.

— Отлично, теперь остался только он сам! Вперед, Лили, Фиона!

Я ожидал услышать их ответы, но... их не было.

— Не может быть!

Я в панике обернулся и увидел, что ни сияющей милой феи, ни отрешенной черной ведьмы рядом нет.

И других искателей поблизости тоже не было.

— Их что, сдуло?!

Удар молота, который я отбил. Его ударной волной всех, кто был рядом, не выдержав, сбросило со стены. Другого объяснения быть не могло.

Я был уверен, что Лили и Фиона в порядке, но то, что я остался один в этот момент, было очень плохо.

Хоть и без оружия, командирская машина была все еще в строю.

Она тут же отбросила рукоять молота и сжала правую руку в кулак. Ее быстрые движения говорили о том, что она не собирается прекращать бой.

И ее безжизненный красный монокль все еще был нацелен на меня. Пилот, должно быть, видел мое растерянное лицо.

Плохо, одному мне с ним не справиться. Отбросив всякую гордость, я был вынужден уклоняться.

— ...Овер-Аксель Короля Демонов Молнии!

В тот момент, когда Таурус занес свой кулак, который был не менее смертоносным, чем молот, я, с помощью Третьего Благословения, практически остановил время.

Первое Благословение уже было использовано, и у меня не было способа отразить этот удар. Поэтому — только уклонение.

На такой дистанции и в такой момент увернуться без «Овер-Акселя» было бы невозможно.

В застывшем мире только я медленно, постепенно, начал двигаться. Тело было тяжелым. Словно я, как и Таурус, стал полностью стальным.

И все же, шаг назад, еще один, и на третьем... я достиг предела.

Мир вернулся к нормальному течению времени, и мои ноги, с такой силой оттолкнувшись от каменных плит, что они треснули, совершили мощный прыжок назад.

Пространство, где я стоял долю секунды назад, было раздавлено стальной рукой, опустившейся с невероятной скоростью. Проход стены был разбит, и на протяжении нескольких метров образовался пролом.

Раз уж один удар кулаком наносит такие разрушения, то эту командирскую машину нужно уничтожить как можно скорее.

Но сил для этого... оказавшись в этом мучительном тупике, я приземлился на опустевший проход. Подул порыв ветра с пылью. Тело не дрогнуло, но душа была готова.

— Что же делать... — сорвалось с моих губ.

И в этот момент...

— Все в порядке, Куроно. Я с тобой.

Сладкий, нежный голос прошептал мне прямо на ухо. Не столько испугавшись, сколько содрогнувшись от отвращения, я, как взбесившийся кот, отпрыгнул в сторону. Почти бессознательное уклонение.

— Фаркиус?!

— Я видел, что тебя преследует какая-то странная штука, и пришел на помощь...

— Я же говорил, не появляйся так внезапно!

— Э-э, я думал, ты будешь немного больше рад.

Не надо делать такое обиженное лицо, как у маленькой девочки, надувшей губки. Когда взрослый мужчина так делает, это выглядит отвратительно, но когда это делает он, это почему-то выглядит изысканно. Красота, способная очаровывать, — поистине страшная сила.

И все же, несмотря на его странности, ко мне на помощь пришел сильный союзник.

— ...Ладно, раз уж пришел помочь, то спасибо. Благодарю, Фаркиус.

В тот момент, когда я произнес эти довольно сухие слова благодарности, лицо Фаркиуса расцвело сияющей улыбкой. Эта до того невинная улыбка напомнила мне маленькую Лили.

Невероятная разрушительная сила. Хорошо, что я мужчина и натурал.

— Д-да, да! Я постараюсь, Куроно!

От его ослепительной улыбки и слов я, слегка отвернувшись, смог лишь небрежно ответить: «Ага».

— Подожди, я тоже помогу.

На этот раз прямо за спиной раздался тихий, но отчетливый мужской голос.

Вторым смельчаком, решившим бросить вызов командирской машине, был...

— Эй, ты кто такой? Не смей встревать между мной и Куроно...

— Рудра? Прошу, одолжи свою силу.

— Разумеется. Я уже в таком долгу перед тобой, что этого будет недостаточно, чтобы его вернуть.

Да, черный самурай ответил с дерзкой ухмылкой.

Если подумать, Рудра тоже был полноправным членом «Гладиатора», так что его присутствие здесь не было чем-то странным. Скорее, было бы странно, если бы этот одержимый битвой не оказался в самом пекле.

В общем, теперь нас было трое мечников. Лучший гладиатор Спады и бессмертный вампир. Оба были более чем достойными бойцами. Для импровизированной группы — состав, о котором можно было только мечтать.

— К-Куроно, кто он такой...

Фаркиус что-то говорил, но сейчас было не время для дружеских бесед.

— Отлично, состав собран. Быстро прикончим эту тварь и восстановим линию обороны! Вперед!

24. Глава 452. Три мечника
— ...Неожиданно. Не думала, что удар будет такой силы.

Фиона пробормотала это с почти неизменным выражением лица, словно и не сожалела ни о чем. Она стояла, наклонившись под углом в девяносто градусов — то есть, на стене Крепости Галлахад.

— Кю-ю, — простонала Лили, как маленький зверек, и безвольно повисла, вращая глазами.

В таком милом, но беспомощном состоянии ее держала под мышкой Фиона.

Они обе атаковали молот командирской машины... и до этого момента все шло хорошо. Но сразу после этого ударная волна, возникшая, когда Куроно силой отбил молот, подхватила их, как осенние листья, и выбросила за стену.

В тот момент, когда на них обрушился чудовищный порыв ветра, Фиона первым делом спасла свою шляпу. Она с изяществом придержала ее правой рукой, словно светская дама на пляже, спасающая шляпку от морского бриза.

Затем, решив, что оставлять Лили, которая с удивленно-беззаботным «фу-а-а» улетала прочь, было бы нехорошо, она свободной левой рукой схватила ее за руку и прижала к себе.

Сразу после этого ее ноги, наконец, оторвались от земли.

Оттолкнувшись от спин двух или трех искателей, также летевших по воздуху, она развернулась. Оставалось лишь сконцентрироваться и применить «Воздушный Бегун» на обе ноги, чтобы безопасно приземлиться на огромную стену.

— Ну же, Лили, соберитесь.

— У-у, все кружится...

Фиона слегка встряхнула ее, но ответ Лили был похож на жалобы туриста, страдающего от сильной морской болезни.

«Безнадежно», — мгновенно решила Фиона и просто выбросила Лили в пустоту.

— М-м, Куроно, а где Куроно?

— Куроно уже сражается с командирской машиной. И, похоже, так весело, что ему и помощь не нужна.

— Э-э!

Лили, безжалостно сброшенная Фионой, хоть и выглядела неважно, но, захлопав крыльями, зависла в воздухе. Однако в детской форме полноценный полет ей все еще давался с трудом, поэтому она тут же вернулась к стене и легко, как бабочка на цветок, опустилась у ног Фионы.

— Лили спасет Куроно!

— Даже если вы так говорите, мне кажется, что сейчас вмешиваться уже бесполезно.

Их взору предстала картина: командирская машина, извергая пламя из ускорителей, бушевала в воздухе, а три мечника отважно атаковали ее гигантское тело.

— Уо-о-о-о-о!

Впереди всех был лидер нашего «Мастера Стихий», Кошмарный Берсерк Куроно.

Его излюбленная черная магия, «Искусство Связывания», в виде угольно-черных цепей уже зацепилась за голову командирской машины, где сверкал ее огромный монокль. И, сматывая цепи на сверхзвуковой скорости, он летел прямо к цели. Куроно, с цепями в левой руке и тесаком в правой, мчался по воздуху, словно сам стал «Искусством Пули».

Однако эта командирская машина использовала свои характеристики на полную, а ее пилот был мастером, способным на мгновенные атаки и защиту. Он не стал просто ждать Куроно.

— ...О-о?!

Наклонить голову — движение, невозможное для Тауруса, у которого голова была единым целым с туловищем, — но, задействовав вспомогательные ускорители на плечах, он смог качнуть верхнюю часть тела.

В результате цепи сильно качнулись, и тело Куроно закрутило с огромной центробежной силой.

Несмотря на то, что его крутило в воздухе, Куроно, благодаря своей сверхчеловеческой хватке и несгибаемой воле, не отпустил цепи и в итоге, ударившись, приземлился где-то в районе плеча.

Он потряс головой — наверное, немного закружилась. «Как мило», — подумали и Фиона, и Лили. Беспокойства они не испытывали.

Параллельно с полетом Куроно, по правой руке командирской машины неслись две фигуры — белая и черная.

— ...Не лезь вперед, жалкий вампир.

— Хех, если будешь витать в облаках, как девчонка, споткнешься, господин гладиатор.

Словно сияющая стрела света, мчался Фаркиус, прекрасный первый гладиатор, считающийся лучшим и по популярности, и по силе в Спаде. Его золотые гладиаторские доспехи, буквально сияющие, и развевающийся на ветру красный плащ создавали образ непревзойденной элегантности.

Напротив, с тишиной черного ножа, брошенного убийцей, бежал Рудра, бывший враг, вампир-телохранитель. Его черный плащ, похожий на плащ Куроно, но уже изрядно потрепанный в боях, выглядел жалко.

И все же, его бег, окутанный едва заметной белой аурой, не уступал ни на шаг совершенному «Воздушному Бегуну» Фаркиуса.

У Рудры не было сияющей ауры, но Фиона заметила, что под его ногами, вместо подошв сапог, виднелись угольно-черные тени.

— Понятно... это, пожалуй, больше подошло бы Куроно.

— Черные штуки липнут!

Недавно, когда Куроно спросил у нее, как стоять на стене с помощью «Воздушного Бегуна», Фиона очень понятно и подробно все объяснила, но, к сожалению, он так и не смог освоить эту технику.

Впрочем, по ногам Куроно постоянно тек поток магии, как при активированном «Воздушном Бегуне». Вероятно, его тело было модифицировано так, что это стало его базовым состоянием. Поэтому обычный «Воздушный Бегун» он, по сути, уже освоил и использовал.

Однако прилипание к стенам, отталкивание от воздуха — это были техники, выходящие за рамки простого ускорения, и они не давались сами собой.

И, в отличие от магии, боевые техники осваиваются через ощущения, поэтому важны долгие и упорные тренировки. В общем, у Куроно не было того гениального таланта, чтобы освоить все, просто посмотрев и выслушав пару советов.

Однако, способ бега Рудры, который, вероятно, использовал первородную магию тьмы, мог бы ему подойти.

— Теперь-то Куроно наконец-то освоит технику по моим наставлениям.

— А почему бы вампиру не научить?

— Учить кого-то — это так прекрасно. Я сейчас, кажется, немного понимаю чувства учителя.

Ведьма блестяще проигнорировала дельный совет, понятный даже маленькой Лили.

Пока Фиона предавалась мечтам о том, как Куроно, рыдая от благодарности, будет осваивать технику под ее идеальным руководством, битва с командирской машиной шла своим чередом.

Фаркиус и Рудра смело бежали по правой руке гиганта, которая могла сокрушить и врагов, и здания, но, разумеется, пилот не мог не заметить их продвижения. В тот момент, когда они миновали локоть и достигли предплечья, правая рука резко дернулась изнутри наружу. Естественное движение, как если бы человек отмахивался от назойливой мошки.

Какая сила была в этом движении? Даже мастера боевых искусств вряд ли смогли бы удержаться под таким ударом, сравнимым с ударом хвоста дракона. А если бы и смогли, то получили бы серьезные травмы.

Поэтому у них был лишь один выход — уклониться.

Два мастера, чьи навыки были на голову выше обычных мечников, не могли не заметить начало движения руки. Оба оттолкнулись от руки и отпрыгнули.

Одновременно с тем, как правая рука, подняв ураганный ветер, завершила свой взмах, они оба бесшумно приземлились на грудь машины. Если подумать, то прямо под их ногами должна была находиться кабина пилота. Но прорубить толстейшую грудную броню и добраться до пилота было невозможно.

Они, как и планировали, снова бросились вперед, к красной монокле... и в этот момент правая рука Тауруса вернулась.

Не кулак, а ладонь. Снова с ревом, гигантская железная ладонь с растопыренными пятью пальцами ударила по толстой грудной броне.

Глухой, тяжелый звон стали о сталь. И вибрация, прошедшая по всему телу, была настолько сильной, что, казалось, ее почувствовали даже Лили и Фиона, стоявшие в стороне. Кстати, Куроно, приземлившийся на плечо, от этой волны чуть не свалился и, похоже, довольно серьезно вцепился в цепи.

Лили невинно крикнула «Держись!», но вряд ли Куроно мог ее услышать.

— ...Я пойду первым. Тебе здесь делать нечего.

— Как бы не так.

Парочка Фаркиуса и Рудры, демонстрирующая свою неприязнь друг к другу, как ни в чем не бывало, проскользнула под ударом гигантской ладони и наконец-то приблизилась к своей цели — монокле.

Если бы у командирской машины осталась и левая рука, им бы так легко не удалось прорваться, но рассуждать об этом было бессмысленно. Пилот, давно потерявший и разум, и рассудок, тоже вряд ли сожалел об этом.

И так, Фаркиус, как и сказал, опередил Рудру на шаг. Он уже пробежал по груди, и красный глаз был прямо перед ним.

Шаг, два легких шага, и он уже стоял на «лице» Тауруса.

Фаркиус сжал обеими руками свой сверкающий серебром двуручный меч и приготовился к удару. Его сильные, но изящные движения говорили о том, на какой вершине мастерства он находится, и лучше всех это мог понять лишь Рудра. Но даже для несведущего в мечах человека в этом была несомненная мощь.

Из серебряного клинка, занесенного высоко над головой, вырвалась ослепительная золотая аура.

Те, кто смотрел на него, были очарованы его красотой, а те, кто становился его врагом, предчувствовали, что этот золотой удар будет для них смертельным.

И пилот, видевший Фаркиуса через камеру Тауруса, несомненно, счел это угрозой, на которую нужно было отреагировать.

— ...«Сияющий Меч: Викторика»!

Золотой росчерк. Это был удар сияющего меча победы, который вознес Фаркиуса на вершину гладиаторского олимпа.

И бледный золотой след, оставленный им, ознаменовал конец этого изящного приема.

После него всегда оставались лишь трупы врагов.

А если враг был не человеком, а вещью, — то разрубленные пополам обломки.

Слева и справа от Фаркиуса, завершившего свой удар, упали... толстые черные металлические пластины. Да, не прозрачные, как стекло, линзы.

— Черт, так вот где ты прятал щит.

В глазах Фаркиуса, который недовольно сплюнул, отражался невредимый красный глаз.

За мгновение до того, как «Сияющий Меч: Викторика» должен был нанести удар, сработали черные металлические заслонки, похожие на веки.

Была ли это стандартная функция Тауруса, или крестоносцы добавили ее после того, как в прошлой битве им повредили глаз, — неизвестно, но факт оставался фактом: командирская машина с трудом, но выдержала удар.

— Отойди, гладиатор.

— Нет уж, я еще...

— ...Отойди! Фаркиус!

— Понял, Куроно!

Фаркиус, проигнорировав подступавшего сзади Рудру и уже готовившийся к новой атаке, услышав крик Куроно, тут же передумал и, взмахнув красным плащом, отступил. Даже его отступление было изящным.

Рудра — вперед, Фаркиус — назад. Смена позиций произошла в одно мгновение.

И Куроно, мчавшийся по плечу командирской машины, был еще в нескольких метрах. Если бы он хотел нанести удар после Рудры, это было бы идеальное расстояние... но, похоже, Куроно собирался атаковать одновременно.

В левой руке черного берсерка была зажата угольно-черная нагината, издававшая пронзительный, полный ненависти визг.

— Звени! Резонирующий Камертон!

Куроно метнул «Призрачную Глефу» с невероятной силой. Она летела, распространяя оглушительную проклятую мелодию, от которой обычный человек упал бы в обморок.

Но черный клинок летел к голове врага. А его союзником там был вампир, представитель нежити.

Обычно «Резонирующий Камертон» давал усиление вибрацией только второму клинку Куроно, но вампир Рудра, услышав эту зловещую песнь могильщицы...

— О, какая прекрасная мелодия... моя иссохшая кровь снова кипит!

Глаза Рудры широко раскрылись, и из его худого тела вырвалась зловещая красная аура. Он положил руку на рукоять своего меча.

С чистым, как звон колокольчика, звуком проклятая катана «Принцесса Вампиров „Багровое Пятно“», а точнее, «Боевая Принцесса Вампиров „Черный Пигмент“», была извлечена из ножен. Черный клинок, выставленный на свет, мерцал, словно марево, — это он откликался на голос «Резонирующего Камертона».

Дуэт могильщицы и принцессы вампиров, должно быть, звучал для Рудры невероятно приятно, судя по тому, как его бледное лицо слегка порозовело.

Однако, насладиться этой песней мог лишь он и Куроно. То, что Куроно отозвал Фаркиуса, было проявлением его доброты — для обычного мечника слушать это было бы опасно.

И в тот момент, когда Рудра приготовился нанести свой смертельный удар, брошенная Куроно «Призрачная Глефа» вонзилась в висок командирской машины, остановив ее. Резонанс двух черных клинков достиг своего пика.

— «Багровый Блеск, Рассекающий Небеса»!

Алый сверкающий росчерк на этот раз разрубил линзу камеры Тауруса. Второй защитной пластины, похоже, не было, и черный клинок, испускающий алую ауру, легко рассек линзу.

И сразу после того, как прошел алый след, с оглушительным звоном, словно на пол бросили хрустальную вазу, огромный красный глаз разлетелся на куски. Это был дополнительный эффект от вибрации «Резонирующего Камертона», прошедшей по всей линзе от места разреза.

Так была проделана дыра, необходимая для уничтожения стального гиганта.

Оставался лишь последний удар.

Не упуская ни мгновения, Куроно уже стоял перед разбитым глазом. Точнее, над ним. Он зацепился «Искусством Связывания» за макушку головы и висел, как на веревке.

И в открывшуюся брешь было нацелено смертоносное оружие.

Длинный ствол, испускающий зловещее фиолетовое свечение. «Зе Грид», режим Громовой Пушки: «Бластер-Гиль».

— ...Я знаю, что ствол на пределе, Хицуги. Но я должен выстрелить здесь.

Пробормотав это, Куроно без колебаний нажал на спусковой крючок жадной пушки, заряженной черной молнией до отказа.

— «Плазменный Бластер», огонь!

И огромное копье из фиолетовой молнии пронзило гиганта изнутри.

— ...Были и опасные моменты, но в целом, довольно чисто сработано.

— С Лили было бы еще лучше.

Лили и Фиона, глядя на падающую командирскую машину, из которой валил черный дым и сыпались красные искры, обменивались все такими же беззаботными репликами. Похоже, гордость за то, что они лучше могут работать в паре с Куроно, была для них важнее радости от победы над сильным врагом.

— Кстати, их становится все больше. Раз уж с тем разобрались, давайте воссоединимся с Куроно.

Фиона легко взмахнула своим коротким посохом «Спитфайр» и выпустила... нет, скорее, разбросала огненные шары размером с человеческую голову.

Ее целью были уродливые солдаты-химеры, карабкавшиеся по стене.

Да, солдаты-химеры, которых не было видно с первой битвы, снова появились... точнее, они ринулись в атаку в тот же момент, что и Таурусы.

Солдаты Спады не могли не заметить их, продвигающихся по снежной равнине вместе с Таурусами, но перед лицом приближающихся гигантских машин они не могли вести полноценный обстрел.

И так, химеры успешно выполнили свою задачу. Часть из них полезла на стену и атаковала солдат Спады, а другая половина действовала как охрана Таурусов.

Поэтому Лили и Фиона с того самого момента, как оказались на стене, не просто болтали, а отбивали атаки химер, которые пытались помешать трем мечникам, сражающимся с командирской машиной. Благодаря их поддержке, троица смогла без помех успешно уничтожить командирскую машину.

— Да, здесь скоро станет опасно.

— Согласна.

Их взору предстала картина: отряды химер, несущиеся в атаку, словно ураган, и, за ними, в километре отсюда, огромная армия крестоносцев, начавшая общее наступление.

Уже сейчас, после разрушения стены Таурусами и атаки химер, линия обороны на Великой стене Галлахад была на пределе. Если сюда добавятся основные силы крестоносцев...

— Даже если Апостолы не появятся, битва будет тяжелой.

Это была картина, заставившая даже Фиону признать, что им придется нелегко.